Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 144 из 197

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. АРИН

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. АРИН

Все шло по плану, пока он не увидел ее.

На ее лице отчетливо читался страх, когда она стягивала с его головы повязку. Он мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда видел Сурайру испуганной, и осознание того, что этот страх вызвал он, стало первым, что пронзило его с тех пор, как двенадцать дней назад он провалился в пустоту.

Зря он принес этот портрет. Надо было сжечь его или бросить в Хирун по дороге сюда. Тогда бы этот рисунок не заставил ее лицо так исказиться от боли. Прежде чем он успел выставить мысленную защиту, воспоминание пробило оборону Арина: Эссия на коленях, запястья связаны с обратной стороны дерева, а Ханым заносит плеть над ее обнаженной спиной.

Ханым — мать Арина. Ханым — мучительница Эссии.

Опустившись на землю, Арин прислонился затылком к стене.

— Письма, которые ты мне оставила, пригодились. Возможно, даже сильнее, чем ты ожидала.

— Ты имеешь в виду признание Бинара Лазура? — Эссия шагнула к решетке, обхватив пальцами серебряный прут. — Какое отношение это имеет к портрету Ханым?

— Ты однажды спросила, были ли мои волосы черными в детстве.

Эссия потерла глаз основанием ладони.

— Да, ты сказал, что они оставались черными, пока тебя не прокляла мусрира.

— Нет, дело не в мусрире. — От пола тянуло холодом, но Арин едва его замечал. Пока он не смотрел на нее, он вообще мало что чувствовал. — Просто я бы не выжил, если бы он подождал, пока мне исполнится четыре.

Она молчала, явно ожидая подробностей. Не дождавшись, раздраженно вздохнула.

— Арин, иногда мне даже нравится твоя привычка говорить намеками, но сегодня не тот день.

Он вздрогнул, услышав свое имя. Она обладала пугающей властью — способностью делать Арина реальным. Вырывать из собственных мыслей, возвращать к земному существованию, к плоти, костям и всему тому ужасу, что крылся между ними.

Он видел, как она снова беззвучно шевельнула губами, готовая произнести его имя. Нельзя было позволить ему сорваться с ее уст.

— Сейчас я на нее не слишком похож, но лет до двух я был вылитая мать. Моя настоящая мать. — Взгляд Арина метнулся к смятому портрету.

Она не отреагировала — по крайней мере, сразу. Джасадская Малика прищурилась, словно ждала продолжения. Так и не дождавшись, Эссия отшатнулась от решетки. Видеть, как внутри нее взрывается правда, разлетаясь осколками и уничтожая ее саму, вновь грозило разрушить его хрупкое оцепенение.

Он был не в том состоянии, чтобы говорить с ней. Любое его слово принесло бы ей лишь новую боль.

— Ханым не могла быть твоей матерью. Она была джасадкой. Равейн не стал бы... он ненавидел... — В воздух взметнулась пыль, когда она опустилась на колени, подкосившись. Кусочки мозаики, которую собрал он, теперь складывались и у нее.

Она покачала головой, бормоча как в бреду:

— В третьем испытании Сорайа показала мне видение падения крепости. Сорайа спросила одного из Муфсидов, с чего вообще Ханым взяла, будто Равейн позволит ей занять престол Джасада. Зачем ей рисковать, обрушивая крепость ради армий Низала.

Она прижала ладони к животу, в глазах вскипели слезы.

— Все из-за тебя. Из-за ее сына. Она верила, что Равейн отдаст ей трон Джасада, потому что у них общий Наследник. Она намеренно дала Сорайе не то заклинание.

Эссия подняла голову, в упор глядя на Арина, и он заставил себя не отводить глаз. Она заслуживала большего, чем его глухое безразличие. Она могла забрать у Арина все, что пожелает, пока ему еще было что отдавать, и он бы ей не отказал.

— Сын Ханым, — она издала звук, похожий одновременно на судорожный вздох и смешок. — Неудивительно, что она так сильно меня ненавидела. Равейн забрал тебя, а ей пришлось остаться со мной. Она смотрела, как ты в шестнадцать лет уже командовал сотнями людей, а я была Наследницей без трона, без магии и со сломленным разумом. Я никогда не смогла бы ей угодить, потому что она мерила меня по тебе. Равейн забрал ее сына. В его руках было ее будущее, а ей остался лишь ее собственный монстр.

Она заправила волосы за ухо. Тонкие золотые и серебряные вены поползли по шее, скрываясь под туникой.

— Я умру, поднимая крепость, которую разрушила Ханым. Я убила ее, а она убьет меня. Она хотела стереть наш род с лица земли, и этот род сгорит вместе со мной.

Взгляд Арина метнулся к венам на ее шее.

— Поднимая крепость?

— Мавлати! — эхо донеслось с другого конца коридора.

— Не переживай, — Эссия поднялась на ноги; подол ее абаи покрывал слой бежевой пыли. — Это отличный план. Тебе понравится его симметрия. Я умру, но вместе со мной погибнет и моя магия.

Она снова рассмеялась и, опираясь пальцами о стену, побрела на зов.

«Боюсь, мне придется выбирать: мой разум или мой народ».

Арин смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. Потерявший опору.

И когда какое-то время спустя в его камеру развязной походкой вошли семеро ухмыляющихся мужчин, Арин не стал сопротивляться.