Страница 11 из 197
— Он сам выбрал служение королевской семье. Он сам решил повернуть кинжал против себя в Дар аль-Манси. Он был одним из самых храбрых людей, которых я знала. Давуд много кем был в этой жизни, но он никогда не был безвольной жертвой обстоятельств.
Намса застыла. Секундой позже я поняла, что сболтнула лишнего.
— Что значит «повернул кинжал против себя»?
Я стиснула зубы так, что напряжение отозвалось в челюсти. Захотел бы Давуд, чтобы его племянница знала правду?
Правда... еще одно красивое представление Арина. Для него правда была абсолютом. Измеряемой величиной с началом и концом. Он не принимал ничего, кроме нее, и предлагал то же самое взамен.
Я же гроша ломаного не ставила на эту вашу правду. Всю свою жизнь я изгибала и ломала ее столькими способами, что не сосчитать. Правда была не более чем глиной, меняющей форму в руках тех, через кого она проходила.
— Пожалуйста, — прошептала Намса. Джасадка, которую я только что швыряла по комнате, сползла на пол. — Я прошу тебя о честности. Что случилось с моим дядей?
«Я не могу », — чуть было не сорвалось у меня с языка.«Моим воспоминаниям нельзя верить».
Но она просила о честности, а не о правде.
— Им нужны были трофеи наших побед, — я потерла плечи. — Три трофея от трех чудовищ.
Я рассказала ей все о втором испытании Алькалы. О Дар аль-Манси и Аль-Анке, о том, как отчаянно я пыталась убедить Давуда бежать, пока была возможность. Как он остался сражаться со мной, зная, что это его погубит.
— Верховный Равейн подослал его, чтобы проверить меня. Он подозревал, что я джасадка, но я бы никогда... Клянусь Сирауком, я бы никогда не причинила вреда Давуду.
Я умолчала о том, как разнесла свою комнату в омальском дворце после испытания. Как бушевала магия и редкие слезы капали с подбородка. И уж тем более я не упомянула, что человек, который обнимал меня, пока я рыдала, и вернул мне рассудок, был сыном того самого правителя, что отправил Давуда на смерть.
— О, — только и смогла вымолвить Намса. Она уставилась в точку где-то за моим плечом. Я воспользовалась моментом, чтобы изучить ее, выискивая черты Давуда не только в лице. Доблесть Давуда, его отвага. Эти качества никак не вязались у меня с кем-то, кто добровольно пошел бы работать на Ураби. Ее заставили? Угрожали чем-то?
— Ты думала, что я убила твоего дядю, и все равно была готова служить мне?
Намса вскинула глаза:
— Без колебаний.
По шее пробежал холодок. Они знали, что я выступала в роли Защитника Низала. Знали, что я помогала наследнику заманить их в ловушку. Чем же я должна быть для них, чтобы они закрыли глаза на такое предательство? Дело не могло быть в одном лишь королевском имени.
Давуд погиб за мою семью — за меня. Меньшее, что я могла сделать, — это дать его племяннице шанс все объяснить, прежде чем снова махать кулаками.
Я потерла лицо ладонями.
— Чего вы от меня хотите?
Намса поднялась, вытирая щеки. Капли крови измазали переднюю часть ее туники.
— Позволь мне показать тебе.
Не успели мы сделать и шагу к выходу, как Намса окинула предосудительным взглядом мою помятую ночную сорочку и покачала головой.
— Сначала тебе нужно переодеться. Наша швея оставила одежду в шкафу. Она сняла с тебя мерки, пока ты спала.
Я так и застыла.
— Это она меня раздевала?
Я мало чьи прикосновения терпела и уж тем более приветствовала. Мысль о том, что незнакомка трогала меня во сне — пусть даже просто ради мерок, — заставила волоски на шее встать дыбом.
Намса заметила убийственное выражение на моем лице и поспешила объясниться:
— Не так, как ты думаешь. Ей не нужно прикасаться к человеку, чтобы одеть его или измерить. Она посмотрела на тебя пару минут и ушла.
Мышцы расслабились. Магия. Я так долго не виделась с другими джасадцами, что совсем забыла, насколько иначе устроена жизнь, когда используешь силу.
Намса вышла за дверь, пока я перебирала вещи. Я взяла брюки и нахмурилась. Ткань скользила между пальцами — она оказалась куда мягче, чем я ожидала. Разве они не должны беречь магию для более важных целей?
Тряхнув головой, я натянула брюки и просунула руки в широкие рукава черной абайи. Тётушка Палия всегда носила свою свободной, но я туго затянула тканевый пояс под ребрами.
Перебирая пальцами вышитые края, я вспомнила про изодранный плащ, оставленный в Цитадели. Бедняга уже несколько лет практически умолял о покое, но это была первая вещь, которую я сама купила себе в Махаире. Плащ прошел со мной через пять лет в деревне и шесть недель тайных тренировок для Алькалы. Через королевства, убийства и мучительные признания.
Я больше никогда его не надену.
Я больше никогда не буду просто Сильвией.
Проглотив подступивший к горлу комок, я переключилась на проблему, которую могла решить. Например, на кудри. Распутав самые крупные узлы, я разделила волосы на три части и заплела их в настолько тугую косу, насколько могла вытерпеть.
Удовлетворенная результатом, я опустила руки — и замерла.
От кости на запястье прямо к ладони тянулась золотая жила.
Я потерла руку о штанину и присмотрелась снова. Никуда не делась. Что это, во имя проклятых Сирауком вод? Какая-то причудливая отметина от наручников?
Я сжала пальцы, пряча необъяснимую золотую жилу. В животе поселилось тяжелое предчувствие.
Теперь у меня был беспрепятственный доступ к магии.
И моей освобожденной силе хватило примерно двух секунд, чтобы нанести непоправимый ущерб. Я все еще помнила, какую легкость и свободу ощущала, когда магия текла по венам, каким несущественным казался выпущенный на волю хаос. В памяти всплыл валун, летящий в сторону Сэфы и Марека, которые в суматохе вырвались из рук низальских солдат, пытавшихся утащить их в темницу.
Я резко повернулась к зеркалу, ловя взглядом свои округлившиеся глаза.
Кровавый топор Дании, куда же моя магия забросила Сэфу и Марека?
Дверь приоткрылась. Намса без особого интереса окинула взглядом мой наряд.
— Идем? Многие жаждут познакомиться с тобой.
Она развернулась прежде, чем я успела ответить, и зашагала прочь. Я обула оставленные у двери туфли и поспешила следом.
Сэфа и Марек в Махаире. Должны быть там. Куда еще магия могла их отправить? Я никогда не видела, где они жили в Низале — или, в случае Сэфы, в Низале и Лукубе, — а значит, единственным домом, который моя магия связывала с ними, был Омал.
С ними все хорошо. С ними просто обязано быть все хорошо, потому что думать о худшем я сейчас не могла.