Страница 105 из 197
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. СИЛЬВИЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. СИЛЬВИЯ
Наследник Низала оказался куда более деятельным, чем имел право любой мужчина с его внешностью. Он принялся собирать опавшие пальмовые ветви для розжига, ломая верхние сухие слои на мелкие щепки, чтобы те быстрее схватились. Когда огонь наконец разгорелся, Арин разложил у костра плащ и перчатки.
— Ты собираешься спросить меня об этом?
Арин замер, не успев развязать ремни жилета. Спустя мгновение он продолжил свое занятие, не сводя взгляда с пламени.
Я обхватила колени руками. Под легким ветерком шуршали ветви деревьев, разгоняя тени, что плясали на хмуром лице Арина.
— Первая появилась, когда я очнулась. — Я обвела пальцем вену на ладони. Без привычного золотистого свечения она походила на выпуклый шрам. — Остальные стали проступать позже. Каждый раз, когда я использую магию, проявляется новая жила.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Остальные надеются, что в этой войне можно победить и без моей магии, но я не так оптимистична, — сказала я. — Боюсь, мне придется выбирать: мой разум или мой народ.
Взгляд, который Арин устремил на меня, был полон изумления.
— Ты все это время яростно отрицала само понятие магического безумия. Ты твердила мне снова и снова, что это выдумка.
— В Махаире я спасла жизнь Райе, передав ей часть своей магии. Не пропустив сквозь нее, а именно влив в нее. Она очнулась с серебряно-золотыми глазами.
Потрескивающий костер выплюнул сноп искр в воздух между нами. На этом лугу, на самых задворках времени и реальности, Наследник Низала мертвенно застыл.
— Это невозможно.
— Ты сам это сказал, Арин. — Я выдохнула, и с губ сорвались легкие клубы пара. — Моя магия ведет себя не так, как должна.
— Магию нельзя передать. Никому это не удавалось со времен Авалин.
— Я слышала.
— Эссия, магическое безумие… — Арин запнулся, и это зрелище было настолько редким, что я удивленно вскинула брови. — То, что я говорил ранее о вспышках болезни раз в столетие… Каждый из них был джасадцем. И не важно, какому королевству все еще подчинялась магия и насколько сильна она была. Каждые сто лет от рук обезумевшего джасадца гибли люди, и чаще всего это был ребенок или подросток. Магическое безумие возникло не вчера; просто эти случаи происходили слишком редко и беспорядочно, чтобы королевства могли отследить закономерность.
Я не знала, смеяться мне или плакать. Должно быть, у него ушли вечность на то, чтобы продраться сквозь бесчисленные труды ученых мужей и найти среди этого академического обмана крупицы правды. Он не стал бы делиться со мной этой информацией, если бы сам в нее не поверил.
— Ты говоришь, это случается раз в век. Когда был последний случай?
Наследник промолчал, и этого ответа мне вполне хватило.
— Это я, верно? — Я хрипло рассмеялась, уткнувшись лбом в согнутые колени. — Я и есть следующий безумный джасадец.
— Нет.
Этот отказ, прозвучавший твердо и безапелляционно, лишь лишил меня последних остатков защиты перед полным отчаянием. Он наверняка пришел к тому же выводу, когда увидел мою новую вену, когда увидел китмиров. Он знал.
— Магия пожирала остальных еще в детстве или юности. Но что происходит с теми, чья сила была заперта половину жизни? Такая женщина вполне способна дожить до зрелости, прежде чем магия ее уничтожит.
Я словно распадалась на части, прошлое и будущее закручивалось вокруг меня плотными спиралями. Осталась лишь суть, а в ней — правда, которую я затолкнула поглубже в ту самую секунду, когда увидела вену на ладони. Правда, которую я зашвырнула в дальний угол вместе с осколками воспоминаний — зеркалами моего разума, ждущими своего часа.
— Эссия…
— Если остальные ошибаются насчет Королевы Ханан… — Мой голос не дрогнул. — Я не смогу обойтись без магии, и этот шаг поглотит меня. То, что останется, уже нельзя будет назвать живым человеком. Это будет существо, ведомое лишь силой, и любой, кто встанет у него на пути, сгорит. Эссии и Сильвии больше не будет существовать. Ты понимаешь?
— Скажи это прямо. — Я похолодела, заметив сдерживаемый гнев в его глазах. — Произнеси это.
— Если магия подчинит мой разум, ты единственный, кто сможет меня остановить.
В то же мгновение пальцы Арина сомкнулись на моих запястьях, дергая меня на себя. Я полетела вперед, опустившись перед ним на колени у костра.
В душе Наследника Низала бушевала настоящая буря. Я никогда не видела Арина таким. Ничто и никогда по-настоящему не пробивало его лед. Разве что оставляло трещины или выбивало редкие сколы…
Завороженная, я едва расслышала движение его губ.
— Ты хочешь, чтобы я убил тебя? — прошипел он. — Это то, о чем ты меня просишь?
— Я не хочу умирать. — Перед лицом его ярости вспыхнул мой собственный гнев, обращая в пепел с трудом обретенную покорность судьбе. В этих знакомых тисках злости мне стало спокойнее. — Если помнишь, джасадцы нуждаются в моей магии только потому, что твой отец сжег наше королевство дотла, а ты посвятил жизнь уничтожению магии.
— Я не объявлял войну, — процедил Арин. — Я сдерживаю остальные королевства, не давая им собирать армии, и я…
Когда его молчание затянулось, я дернула зажатыми запястьями.
— Что «ты»?
— Я искал другие решения, — сказал Арин. Медленно, почти настороженно. — Другие способы справиться с опасностью магии, не прибегая к войне.
Мое правое запястье высвободилось: Арин потянулся назад, запуская руку во внутренний карман подсыхающего плаща. Когда он извлек оттуда блестящую плоскую серебряную пластину, я вырвалась из его хватки и в спешке отшатнулась назад.
Перекатившись, я схватила кинжал там, где оставила его у дерева. Я огляделась в поисках выхода из луга, но пологие холмы простирались бесконечно. Мы заперты здесь, пока Мираях не решит иначе.
Я носила эти оковы всю свою жизнь. Я видела их каждую ночь перед сном и каждое утро, когда одевалась; расковыривала кожу под ними до крови; обводила вырезанные на поверхности руны, пока не научилась рисовать их с закрытыми глазами.
— И это твое решение? — Губы скривились. Каждая клеточка тела вибрировала от злости. — Создать новые кандалы? Подавить магию каждого джасадца?
Арин поднялся, не хватаясь за свое оружие. Я изо всех сил старалась не смотреть на пластину, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.