Элифанты

Стоило мне увидеть её слёзы, как вся злость вытекла из меня, как воздух из проколотой шины.

Она смотрела на меня, и в её глазах больше не было огня. Только мокрая, беззащитная усталость.

– Значит, это не я? Это была не я? – всхлипывая, повторяла Женя, как заведенная. – Не я?

– Конечно, нет, глупышка. Иди ко мне...

Я прижал её к груди, пытаясь заглушить её всхлипы. Внутри всё ещё давило оттого, что я мог её не найти. Оттого, что если бы я опоздал на пять минут, она бы вышла в коридор и нарвалась на них.

– Мы не можем здесь оставаться, – прошептал я Жене. – Надо уходить прямо сейчас. Успокаивайся. В машине поревёшь.

Взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Она шмыгнула носом и мелко закивала.

Я взял её за руку и вывел из комнаты. В коридоре она задержалась на секунду. Посмотрела на дверь спальни, где только что её мачеха трахалась с её бывшим парнем.

– Я докажу, – тихо сказал я. – Что это они.

Мы вышли через чёрный ход, перемахнули через забор. В машине Женя дала волю слезам снова. Я уже её не успокаивал. Дал воды и ждал, пока проревётся.

– Надо было снять их на телефон! – злобно выпалила она. – Почему ты этого не сделал?

– Что бы это дало? – пожал я плечами.

– У тебя были бы доказательства.

– Доказательства чего? Что Светлана и Максим состоят в интимной связи? Это не доказывает их вину в покушении на убийство. Да и судья такие доказательства вряд ли примет во внимание. Как я ей объясню, что я делал в спальне подозреваемой? Без ордера, без разрешения на видеосъёмку?

– Это видео можно было бы показать папе, – настаивала Женя.

– О, нет. Пусть твой папаша разбирается с этой шлюхой сам. Мне плевать на ваши семейные разборки. Понятно? Меня волнуешь только ты, Женя. Может, скажешь, почему сбежала? Бросила Грома, украла у меня деньги? Не молчи. Только, блять, не молчи, пожалуйста.

– Я вчера услышала твой разговор с отцом. Я не специально, правда...

– Господи, что ты там услышала такого, что заставило тебя творить дичь?

– Ты сказал, что не можешь доказать мою невиновность, и что папа думает, что это я его...

Она не договорила, захлебнувшись слезами.

Бедная моя девочка. Глупая истеричка.

Что она со мной делает? Режет по живому. Я не выдержал.

– Женя! Посмотри на меня, – повысил голос, чтобы послушалась. – Я всё сделаю, чтобы ты не села. Ты меня слышишь? – Она кивнула. Лицо сморщилось, как у ребёнка, который вот-вот разревётся снова. – И мне плевать на то, что думает твой отец. Ты ни в чём не виновата. Ты должна мне верить.

– Прости, Глеб. Прости меня. У меня деньги в метро украли. Которые я у тебя взяла. Мне так жаль... Мне так стыдно...

– Да насрать на деньги. Главное, что я нашёл тебя. Главное, что с тобой всё в порядке. Я чуть не ёбнулся, Жень. Ты понимаешь, что эти двое могли и тебя прикончить, если бы обнаружили в доме?

– Я об этом не подумала. Я больше так не буду.

– Я очень на это надеюсь, – сказал я и завёл машину.

И думал о том, что сейчас самое трудное – не сорваться. Не начать трясти её за плечи и кричать: «Ты, идиотка долбанная! Ты хоть понимаешь, что я пережил?»

Но я не кричал. Потому что она здесь. Потому что она жива.

Потому что теперь я знаю, кто это сделал. И я сделаю всё, чтобы эти двое сгнили в тюрьме.