Элифанты

Я старалась не смотреть на него, когда ставила перед ним тарелку с омлетом. Сорочка всё ещё обтягивала тело, и каждый раз, когда Глеб бросал в мою сторону взгляд, у меня начинали отказывать ноги.

Он взял вилку и понюхал омлет так, будто я принесла ему дохлую рыбу.

– Это всё? – спросил он, недовольно хмурясь.

Мне стало обидно. Да, я понимала, что порция маленькая. Да, я готовила кое-как. Но услышать это вслух всё равно было больно. Знал бы он, чего мне стоил этот омлет.

– Я могу сделать ещё, – быстро сказала я, не зная, что ещё предложить.

Он молчал, продолжал смотреть на тарелку так, будто пытался понять, что это вообще такое, и можно ли это есть.

Я вскочила, открыла холодильник.

Колбаса. Сыр. Майонез. Хлеб.

– Подожди минуту, – попросила я Глеба.

Я торопливо намазывала хлеб, резала колбасу, неловко размазывала майонез, но руки дрожали, и я пару раз уронила нож. Глеб, конечно, всё это видел. И смотрел без всякой жалости, спокойно, хищно.

Поставила перед ним тарелку с бутербродами. Он взял один, откусил. Потом второй. Третий. Омлет он тоже смолотил.

Я смотрела, как он ест, и почему-то чувствовала облегчение. Будто его сытость была моей задачей, будто я сдала какой-то экзамен.

Глеб поднялся.

– Спасибо, – бросил он. – Ты молодец, Женя.

Я впервые услышала от него похвалу и испытала почти что счастье.

Дёмин ушёл к себе, и не знала, что делать дальше. Было страшно идти в свою комнату, но и оставаться на кухне не хотелось.

Я вернулась в спальню, на свою маленькую территорию, свой матрас на полу. Прижала колени к груди, пыталась дышать ровно.

Может, он сегодня оставит меня в покое? Даст просто поспать? Даст прийти в себя после всего этого кошмара?

Но через какое-то время я услышала его шаги. Холод пробежал по позвоночнику.

Он идёт меня насиловать.

Вот он остановился у двери, положил ладонь на ручку, открыл дверь.

У него в руках снова были наручники.

– Не надо, пожалуйста! – взмолилась я. – Я сделаю всё, что скажешь. Только...

– Жень, так надо, – обрубил меня Глеб.

Он даже не моргнул. Сел на корточки рядом. Щёлкнул наручниками, взяв моё запястье так уверенно, будто я сама тянулась к нему.

Холодный металл защёлкнулся вокруг руки.

– Вспомнила что-то новое? – поинтересовался он. Я лишь мотнула отрицательно головой. – Тогда до завтра.

Он опять не будет меня трахать? Просто уйдёт?

Глеб выключил свет, и я не верила в то, что он уходит. Может, у него проблемы с потенцией? Или он реально маньяк, и ему не нужен секс в обычном виде?

Зачем-то же он нарядил меня в эту шлюшью тряпку?

Это было невыносимо. Даже в темноте мне казалось, что в комнате ещё остался его запах и ощущение его тяжёлого, прожигающего насквозь взгляда.

Между ног было неожиданно влажно. Я потрогала рукой свои складочки, размазывая пальцами горячую обильную смазку. Грудь отяжелела, соски стали чувствительными настолько, что казалось, невесомая ткань сорочки царапает их нежную кожу.

Это от стресса, – успокаивала я себя.

Я сжала зубы, чтобы не расплакаться.

Скорее бы Дёмин сделал ЭТО со мной. Ожидание было хуже смерти.