Страница 35 из 78
Ладонями, дрожащими и влажными, я обхватила его твёрдые широкие плечи. Уткнулась лицом в его шею и вдохнула. Его запах – чистый, мужской уже знакомый, и у меня потемнело в глазах.
Он замер. Прямо на вдохе. Его тело стало неподвижным, как скала, но я чувствовала, как под моими ладонями напряглись мышцы.
– Женя, – его голос прозвучал тихо, но с таким низким, стальным предупреждением, что у меня по спине побежали ледяные мурашки. – Ложись спать.
– Нет, – сорвалось у меня, хрипло и бесцеремонно.
Он медленно, слишком медленно, приподнял бровь. Спокойный. И от этого – смертельно опасный.
– Ты забыла, кто главный? Кто устанавливает правила?
Я покачала головой, и движение было сдавленным, неуверенным. Слёзы подступили к глазам, но я их сглотнула. Это была не слабость. Это был предел.
– Я устала, – прошептала я ему в ключицу, чувствуя, как бьётся его пульс под моими губами. – Устала ждать Когда ты сам когда ты
Он крепко, почти болезненно, взял меня за талию, останавливая поток слов. Его пальцы впились в моё тело сквозь тонкую ткань.
– Когда я что? – его голос опустился ещё ниже, став густым и тёмным, как ночь за окном. – Придумаю, что с тобой делать?
– Ты всё равно привёз меня для этого, – выдохнула я, и в этих словах была горечь, вызов и странная, извращённая правда. – Так пусть это, наконец, произойдёт. Прекрати эту пытку.
Он чуть подался ко мне, и тепло его большого, твёрдого тела обожгло мою кожу сквозь ткань. Между нами не осталось воздуха, только напряжение, густое, потрескивающее.
Я опустила взгляд на его пах. Там всё туго натянулось, встав бугром.
Глеб меня хочет!
Эта мысль придала мне ещё большей решимости. Осмелев, провела ладонью по бугру, ощущая под тканью твёрдый, налитый возбуждением член.
Глеб едва заметно дёрнулся и задышал чаще.
– Я люблю трахаться жёстко, – предупредил он меня. – Вывезешь?
Член нетерпеливо дёрнулся под моими пальцами, и я убрала руку с паха Глеба.
Господи, кто бы сомневался? На нежные ласки я и не рассчитывала.
Не от него точно.
Что ж, жёстко, так жёстко.
Он провёл пальцами по моей щеке – медленно, почти нежно, но в этом прикосновении была такая власть, что я закрыла глаза, подавив стон. Его пальцы были шершавыми, и это ощущение прожигало кожу.
– Давай, Ермолова, – с усмешкой произнёс Глеб. – Удиви меня чем-нибудь!