Страница 93 из 107
— Я не хочу стать игрушкой, Артур Львович, — сказала то, что все это время прожигало во мне дыру. Страх, смущение, ревность, злость… Все было заключено в этих словах, от которых Козловский дёрнулся, как от звонкой пощечины.
Он резко поднял голову, схватил меня за подбородок, удерживая от соблазна спрятаться, отвернуться, укрыться от языков пламени его глаз.
— Поэтому ты решила сделать игрушку из меня? — он хмыкнул, и вдруг на меня обрушился самый яростный поцелуй в этом мире! Стукнулись зубами, сплелись языками, отчаянно сопротивляясь чувству, что уже было неоспоримо.
Его было глупо не замечать, опасно игнорировать, потому что накапливало разрушительный эффект.
Тоска физическая была такой силы, что войди сейчас в кабинет начальник охраны, мы бы попросту этого не заметили!
— Тогда заткнись, Козловская, и дай отполировать мой стол, — захрипел он, и его ладони легли на внутреннюю сторону бедер, пальцы заскользили вверх, проникли под уже насквозь мокрую ткань трусиков, ласково оглаживая пульсирующую плоть.
— Скучал? — только и могла произнести я.
— Нисколько, — рыкнул, и ещё один предмет моего туалета превратился в жалкие лохмотья. Он просто разорвал их, потому что мешали! Потому что видеть и чувствовать ему хотелось без остатка!
Он разносил влагу, играл, дразнил, лишь на чуть-чуть проникая пальцами все глубже и глубже! И дело не в прелюдии, а в том, что он не мог насытиться моим возбуждением.
И лишь когда я застонала ему в рот, когда от нетерпения прикусила язык, буквально призывая сделать то, что он мне задолжал, Артур толкнулся, заполняя собой без остатка!
— А!!! — я не выдержала и завопила… Козловский толкнул меня спиной на стол, схватил бедра и в каком-то неистовом темпе стал насаживать на себя. Толчки усиливались, менялся угол, легкие пылали, мозг превратился в бесформенную субстанцию!
Задница с такой скоростью шаркалась о лакированную поверхность, что казалось, от этого трения вспыхнет, к чертям, и этот дубовый стол, и весь кабинет, и даже двое чокнутых, что ещё вчера не верили в любовь…