Страница 88 из 107
Глава 44
Сказать, что я была в бешенстве — ничего не сказать!
Шла по холлу, озиралась, судорожно пытаясь дозвониться до мамы.
Просчитался Козловский. Думал, что от Каролины Степановны так просто отделаться?
Думает, что перехитрил, купил и обвёл вокруг пальца? Нет!
Она сейчас скользит по горным трассам, потом отправится в уютный особнячок Козловского и за бокалом игристого, вытянет ножки к камину и тихо похихикает, потому что переиграла гроссмейстера в его же игре.
За металлическими турникетами в гостевой зоне на мягком диване сидел незнакомый мне мужчина. Я спряталась за раскидистым фикусом, пытаясь решить, что же делать дальше.
Выйти? Представиться несостоявшейся невестой?
Или проигнорировать и просто слинять через служебный вход? Мужчина был спокоен, листал какой-то журнал и размеренно потягивал кофе, уродливо оттопырив мизинец. Такой вряд ли учинит скандал. Он скорее окопается здесь и встретит меня перед работой.
Но деваться уже было некуда, да и позор ждет не маму, а меня. Девчонки у стойки администраторов уже с нескрываемым любопытством поглядывали в мою сторону.
Я ещё и вырядилась, словно на вечер у меня были планы.
И, как бы не было стыдно признаться, я всё же ждала… Вот только не этого «Новосельцева» испанского розлива, а Козловского. Оправила платье-футляр, набросила на довольно глубокое декольте платок, чтобы хоть чуток погасить откровенность наряда.
Чёрт… А как его хоть зовут?
— Зарина? — мужской голос расколол мою реальность, я судорожно начала тыкать в экран телефона, словно застыла тут не для того, чтобы исподтишка понаблюдать за посетителем, а чтобы ответить на сверхважный звонок.
— Добрый вечер, — натянула дежурную улыбку, а после продефилировала к турникетам, приложила пропуск и вышла в зону ожидания. — Вы меня искали?
Мужчина рванул в мою сторону, да так стремительно, что на миг показалось, что он сейчас схватит меня и закружит, как в старых добрых фильмах, пропитанных романтикой договорных браков…
Но нет, мужчина замер на довольно приличном расстоянии, а после достал из-за спины внушительный пакет, который я почему-то не заметила сразу.
— Это хамон…
— Я догадалась, — смутилась так, как не смущаются на первом поцелуе!
Из крафтового брендированного пакета торчала вполне реальная нога! Нет, не человеческая, и да, в целлофане, да с подарочным бантом и довольно кричащей биркой, извещающей о стоимости сего деликатеса. Но всё же это была НОГА!
Мне дарили мороженое, ручки, блокноты, бриллианты, да банальные цветы, в конец-то концов! Но с ногой ко мне являются впервые…
И, очевидно, замешательство на моём лице было таким явным, что посетитель смутился.
— Так и знал… Вам не понравилось, да?
— Простите…
— Вениамин Иванович Гольман, — он вдруг шаркнул ногой, осознав, что забыл представиться, схватил мою руку и прижался сухими обветренными губами к костяшкам пальцев.
Вот он нагнулся, а мой взгляд застыл на «озере надежды» на его макушке, а когда выпрямился и даже приосанился, я еле смогла сдержать выдох досады.
Мама… Ему даже не сорок!
Передо мной стоял сильно измученный жизнью, бытом и сменой климата мужчина. Глаза тусклые, с яркими пятнами лопнувших от перенапряжения или высокого давления капилляров, а в выражении его лица читалась вся скорбь мира.
Нет, он не урод, а вполне себе видный среднестатистический мужчина. Ухоженный, аккуратный, от него приятно пахнет, да и манеры такие отточенные, словно вся его жизнь — сплошной раут. Речь ровная, спокойная, с ярким акцентом. Вот только на лице… Нет там жизни.
Он же смотрит на меня, а сам про детей думает. Боже! Дяденька, куда тебе жениться? Для чего тебе молодая и сумасбродная девчонка?
Мама! Чёрт бы тебя побрал! Ты ради своего эго, ради удовлетворения прихоти выдернула человека из привычной среды, чтобы он разделил с тобой минуту позора?
И мне стало искренне жаль этого вдовца, попавшего под каток очарования моей матушки.
— Очень приятно. Зарина Алексеевна Мель… Козловская, — исправилась я вовремя, но именно это замечание только усугубило ситуацию.
— Да, Зарина, мне мама сообщила, что вы поспешно вышли замуж, только бы не переезжать в Испанию, — он поставил пакет с презентом на пол, а после заложил за спину руки, став ещё больше похожим на старика Каренина.
Точно!
Каждый год мы с Любкой ходим в наш драмтеатр. Так вот, актёр, игравший убитого горем и позором Каренина, был почти точной копией этого Гольмана. Вот теперь мне стало всё ясно… Мама долго работала в театре, ей даже приписывали какой-то романчик, и именно из-за этих слухов мои родители и ступили на тропу войны, в которой окончательной точкой стал мой перевод из консерватории в другой ВУЗ.
— Ну, это лишь умозаключения моей матушки, — тихо хихикнула я, ответив в тон роману, что теперь не шёл у меня из головы. — Вениамин Иванович, у вас какое-то ко мне дело?
— Дело? Нет… Я думал, что рабочий день закончен, поэтому решил пригласить вас на ужин. — Гольман снова повёл плечами, выпрямился, решив идти до самого конца. — Зарина, я настоятельно прошу вас осчастливить меня. Всего один ужин…
У меня было ощущение, что меня припёрли к расстрельной стенке. Дам слабину, и окажусь в капкане, из которого будет сложно выбраться.
Но с другой стороны… Мне было его искренне жаль. Страна, в которой, очевидно, он не был слишком давно, чужой город, снежные сугробы и наши традиционные морозы. А ещё мне было стыдно! Стыдно за маму, за её несносный характер, за своего рода ультиматум, на который мне придётся согласиться в силу воспитания.
— Хорошо. Вениамин Иванович, только давайте сразу начистоту? Если вы решили как-то повлиять на моё решение, то не стоит тратить ни своё время, ни моё. Это не прихоть, не подростковое упрямство вразрез с родительским решением, это поступок, за который отвечаю я, а не моя мама.
— Нет, что вы! — он вдруг нервно защёлкал за спиной пальцами и стал озираться по сторонам. — Зарина, ужин — это просто ужин…
— Тогда вам придётся меня подождать, потому что я планировала закончить ещё парочку дел.
— Сколько угодно… И, Зарина, — Гольман вдруг так осмелел, что перехватил меня за руку, притормаживая порыв убежать как можно быстрее. — Давайте без отчеств? Просто Вениамин…