Страница 106 из 107
Эпилог
— Пап! Мама не подписала финансирование! — в кабинет влетел Лёшка, он был красным, как свежесваренный рак, пыхтел, хрипел и косился на дверь, словно боялся появления матери.
— Лёш, ну мы же говорили об этом много раз…
— Ладно, — сын знакомо закатил глаза и сел в кресло. — Артур Львович, ваш заместитель, Зарина Алексеевна Козловская, на хрен меня послала с моим проектом. Говорит, раз научился просить денег, то должен научиться и оформлять заявку.
— Ну и где тут ошибка? — я украдкой улыбнулся и закурил, только бы занять себя чем-то привычным и монотонным. Лишь бы не заржать…
— Пап… Артур Львович, ну мой проект — стопудовый верняк! — Лёшка вскочил и стал расхаживать по кабинету, а вот это он перенял у Зорьки… Та тоже на месте сидеть не может, если внутри что-то её гложет.
Нашего первенца мы назвали в честь отца Зарины. Она очень просила, а я не сильно-то и сопротивлялся, учитывая факт, что он и его новая супруга стали для жены опорой.
Первая беременность была непростая, безумный токсикоз, две недели на сохранении… И ситуация усугублялась моими командировками. А Алексей был рядом, жена его заботливо готовила обеды и приносила в больницу. И только им я мог оставить свою Зорьку, только им доверял.
Ну а после рождения Лёшки все и вовсе перевернулось с ног на голову. Дед с новоявленной бабушкой так рьяно взялись помогать, что вопрос с няней решился сам собой. Мария стала помогать нам по хозяйству, а Алексей, к тому времени уже вышедший на военную пенсию, с удовольствием принял предложение работы в головном офисе. Он возглавил отдел безопасности, и, кстати, трудится там по сей день.
И вот прошло девятнадцать лет… Лёшка учится на втором курсе и уже второе лето проходит практику в нашей корпорации. В этом высоком плечистом мальчишке уже и не узнать пищащий кулёк, который я внёс в нашу квартиру.
Страшно было так, что я не спал первые двое суток! Сидел около Зори и сына, пытался поверить, что уже непозволительно винить в каких-то бедах своего отца, потому что сам стал им…
Но что я знал совершенно точно – так это то, что мои дети никогда не будут лишены дома, крыши и своей комнаты. У них всегда будут родители, бабушка и дедушка, а ещё надежное окружение друзей и крёстных.
Мой отец поначалу пытался быть дедом. Вместо цветастых игрушек привозил странные подарки: предметы искусства, картины и раритетные вещички из Европы. Он говорил, что это вклад в будущее его внука, а ещё он говорил, что я непременно пойму его, как только сын станет взрослым…
Но вот я смотрю на Лёшку, что чуть старше того возраста, когда я сам оказался на улице, но понимание так и не пришло… Можно воспитывать, ломать, быть несогласным. Но разве можно лишить своего родного сына крыши над головой?
Нет…
— Лёш, если ты проект придумал, чтобы хвастануть перед однокурсниками, то это одно дело. А если ты действительно в нем уверен, если хочешь доказать нам свою правоту, так выполни установленные требования. Ну, в чем проблема? Составь заявку, отправь на конкурс, и тебя вызовут на комиссию.
— Понял… Никакого блата в этих стенах, так? — сын дернул плечом и отвернулся, только бы я не увидел злости на его лице… Нет, это не ярость, не ненависть сына к отцу. Это такое тонкое чувство потребности добиться своей цели любой ценой. И вот это уже ему досталось от меня…
— Ты же так отчаянно бьешься за независимость. Просишься жить отдельно, сопротивляешься контролю. Так докажи! — я вовремя осёкся, чтобы не привести в пример моего отца...
Незачем Леше этого знать… Пусть дед будет для него милым добрым старичком, живущим за городом и увлекающимся рыбалкой.
— Пап, нас дома и так много. Одним ребенком больше — одним меньше… Вы даже не заметите! — он улыбнулся, явно довольный своей шуткой. — У меня ещё три сестры и один брательник. Тебе мало?
— Мало, Лёш. Очень мало! А ещё я люблю пересчитывать перед сном своих птенцов, — рыкнул я, чтобы сказать о завершенности разговора на эту тему. — Делом докажи мне, а не отметкой в паспорте. Уговор?
— Уговор, — Лёха встал, пожал мне руку и одним броском отправил проект в мусорное ведро. — Будет вам и заявка, и собеседование, и фурор на комиссии проектной. Козловский я или кто?
— Козловский, ещё какой Козловский, — Зарина вошла в кабинет тихой поступью, дав понять, что прекрасно слышала весь наш разговор. — Лёшик, просто не иди против течения… Сил уходит много, КПД низкий, а самооценка падает слишком стремительно.
— Ладно, мусь, — сын обнял маму, поцеловал и покорно вышел, закрыв за собой дверь.
— Ну что, отец, — горько вздохнула моя жена и застыла в центре кабинета…
А я не мог налюбоваться. Да, разница в возрасте у нас приличная. Но она совсем не меняется. Быть может, только для меня?
Тонкая, звонкая, лицо молодое, светлое, а в глазах все те же черти и азарт.
Эта хрупкая женщина пятерых детей мне подарила, при этом не уходя надолго в декрет. Нам даже пришлось совместить кабинеты, спланировать детскую, чтобы иногда брать потомство на работу.
— Готов отпустить первенца в свободное плавание? — Зоря скинула туфли и продефилировала к моему столу. Оттолкнулась, присела на край, зная, что не выдержу…
Сжал её руку и подтянул к себе, наслаждаясь скрипом по лаку столешницы.
— Не готов. Рано ему… Пусть учится, наглец!
— О! Это он в отца, — она рассмеялась и легонько ударила меня ладонями в грудь. — Артур, мне страшно представить, когда следующие начнут просить вольную.
— Пусть до конца жизни ходят в крепостных. Я буду только рад, — дернул жену, усаживая себе на колени. Прошелся носом по шее, проскользил языком, ловя учащающееся биение венки под кожей. — Быть может, мы сегодня загуляем? Снимем номер, тряхнем стариной?
— Артур, у нас есть одна маааленькая проблема… Твоя старшая дочь вчера явилась за полночь, причем вползла в дом через двор, чтобы родители не слышали, — вспыхнула жена и потянулась к телефону. — Зараза такая… Говорит, были в клубе на Маяковке. Но я с утра подняла Багирова, заставила прислать мне запись. Вот… Смотри!
От веселья и легкости не осталось и следа. Моя красавица-дочь зажигала на танцполе, при этом потягивала из трубочки какую-то кислотную и явно алкогольную жидкость.