Страница 23 из 35
22
Не помню, как добралась до машины.
Уехала в лифте, не дожидаясь Вадика, только бы не слышать крики Димы. Думаю, если бы мы
были наедине, он бы попытался меня остановить и вернуть в квартиру. В моём-то физическом
состоянии пересилить меня было бы нетрудно. Однако присутствие свидетеля остановило мужа, и
я благодарна Вадику за это, как и за всё остальное.
Не помню, как вышла из дома.
Пришла в себя уже в машине Вадика, когда мы остановились на красный свет.
И вот теперь растерянно смотрю по сторонам, пытаюсь понять, где мы.
Встрепенувшись, открываю телефон.
– Прости, Вадик, я немного отключилась. Сейчас дам тебе адрес гостиницы...
Он хмыкает.
– Даже не надейся!
Поворачиваюсь к нему.
– Что ты имеешь в виду, «не надейся»?
Он бросает на меня быстрый взгляд и снова смотрит на дорогу.
– В том смысле, что я не отпущу тебя в гостиницу. Останешься у меня, пока не решишь, что
будешь делать дальше.
Он говорит таким резким тоном, словно хочет предотвратить споры, но я не могу согласиться.
– Нет, Вадик. – Качаю головой, как будто без этого дополнения слово «нет» не понятно. –
Нет-нет-нет. Категорическое нет. Я не могу и не хочу и дальше сваливать на тебя мои
проблемы. Кроме того, мне нужно побыть одной.
Он усмехается, но в этой усмешке нет веселья.
– Тебе нужно побыть одной? Ты шутишь, что ли? Какое может быть «побыть одной» после такого?
Сейчас нужно быть либо с друзьями, либо с родственниками. Если бы ты сказала, что едешь к
подруге, – это одно дело. А в гостиницу я тебя не отпущу.
Я вздыхаю.
– Хорошо. Тогда я поеду к подруге.
Он смотрит на меня с сомнением.
– Давай её адрес.
– Она живёт рядом с гостиницей.
Отворачиваюсь к окну. Не объяснять же ему, что я не хочу сейчас никому ничего рассказывать.
Ни подругам, ни кому-либо ещё.
Его я терплю рядом с собой только потому, что он уже обо всём знает. Он видел прелюдию
случившегося и стал свидетелем того, как вели себя Дима и Алёна. Вадик знает и видел даже
больше, чем я, потому что был на прошлых встречах, где меня не было.
А начинать рассказ с нуля я не могу. Не сейчас. Не могу и не хочу думать о том, где и как
ошиблась. Возможно, надо было потребовать у мужа откровенности после самой первой ночи,
когда он позвал Алёну во сне. Или не отпускать его после этого, ходить за ним тенью. Или
нет, не тенью, а ревнивым сторожем. Закатывать истерики, скандалить... Запрещать ему
видеться с Алёной...
Но это не я. Если любимого мужчину надо отвоёвывать у другой женщины, значит, он уже не
твой и никогда уже не будет полностью твоим.
Не хочу это обсуждать, даже думать об этом не хочу.
Вадик продолжает ехать, не глядя на меня.
– Везёшь меня к себе, да? – спрашиваю со вздохом.
– Конечно.
– Я попросила отвезти меня в гостиницу.
Он пожимает плечами.
– Да, попросила, но я не послушался. Представляешь, какой я нахал?
Я тихо фыркаю.
– Вадик, ну нафиг тебе это нужно? Ты же понимаешь, что я буду плакать.
Он хмыкает, на секунду задумывается, потом говорит.
– Знаешь, скажу тебе честно… в моей квартире ещё ни разу не плакали. – Косится на меня с
совершенно неуместной задорной улыбкой. – Так что это будет, так сказать, боевое крещение.
Я тоже невольно усмехаюсь.
– Глупый ты человек. И упрямый. Я предлагаю тебе избавиться от меня, вернуться домой и
спокойно заниматься своими обычными мужскими делами. А ты хочешь, чтобы я завалила твою
квартиру моими вещами и весь вечер плакала тебе в жилетку.
Он кивает, совершенно серьёзно.
– Да, именно этого я и хочу. Вот такой я самодур, стремящийся к самопожертвованию. Только
есть одна проблема – у меня нет жилетки. Придётся заехать куда-нибудь и купить.
– Ничего страшного, я и в рубашку поплачу без проблем.
– Тогда всё хорошо. Кстати… а что такое «мужские дела»?
Я пожимаю плечами.
– Честно говоря… не знаю. Дима всегда так говорил, когда шёл встречаться с вами. «Займёмся
мужскими делами».
Он усмехается.
– Если сидеть на диване, трепаться, есть-пить и смотреть телек – это «мужские» дела, то я и
при тебе могу это делать. Я бы назвал эти «дела» универсальными.
Делаю глубокий вдох. После этой необременительной беседы дышать стало легче, и образ Димы,
стоящего передо мной на коленях, немного поблёк в памяти.
– Вадик, я знаю, что ты пытаешься меня рассмешить, но у тебя ничего не получится.
Он пожимает плечами.
– Я пытаюсь тебя отвлечь, чтобы ты не заметила, куда мы едем.
– Я знаю, что мы едем к тебе домой! Ты уже признался. – Закатываю глаза и поневоле
улыбаюсь. – Ладно, твоя взяла, я останусь у тебя, но ненадолго, а потом уеду.
Он косится на меня.
– Ненадолго – это сколько? Десять минут? Пятнадцать?
Опять он шутит. У меня тут, можно сказать, конец света, а он тщетно пытается меня
развеселить.
– Ладно, так и быть, останусь у тебя на полчаса, – отвечаю в тон ему.
Он кивает, как будто мы только что заключили важный контракт.
– Отлично, я засеку время, а потому выпровожу тебя вместе с вещами.
Конечно, мне будет легче с ним, потому что он и так уже обо всём знает, да и отвлекает меня
заодно. С ним рядом я буду держать себя в руках, не позволю себе распасться на части, и мои
страдания не растянутся бесконечной полосой рыданий и заламыванием рук.
Однако мне неловко принимать его помощь, особенно после обвинений мужа в том, что Вадик в
меня влюблён... или, по крайней мере, когда-то был. Перед тем как мы вернулись в город с
Петиной дачи, Вадик заверил меня, что это не так, но мне всё равно неловко...
– Вадик, послушай… Мы с тобой только друзья, и это не изменится. Мне важно, чтобы ты это
понимал, потому что я не хочу тебя обидеть. Не улыбайся, я говорю серьёзно.
Он кивает.
– Я уже всё тебе сказал по этому поводу, и я тоже говорил серьёзно. Зачем мне женщина,
которая влюблена в другого мужчину? – Он поводит плечом, как будто это вообще не вопрос. –
Да и потом… честно говоря, ты не особо мне и нравишься. Готовишь ты вкусно, и я всегда
хвалил твою еду, поэтому Дима и решил, что я в тебя влюблён. А на самом деле... Ты не в моём
вкусе. У тебя нос слишком большой.
Э?
У меня... что?!
Ни фига себе заявочка...