Страница 15 из 35
15
Я вижу, как по телу Димы проходит дрожь, но это не испуг, а гнев.
Я знаю его слишком
хорошо, чтобы не уловить этот момент.
Он медленно оборачивается, его взгляд сверкает яростью.
– Наташ, ну это уже… знаешь ли… переходит все допустимые границы, – говорит он, заикаясь от
гнева. Делает шаг ко мне, потом ещё один. – Это вообще незаслуженно. Ты сейчас говоришь так,
будто я уже что-то сделал не так. А я ничего не сделал. Ноль. – С каждым словом его голос
становится громче, злее. – Я вообще за все годы нашего брака не смотрел ни на одну женщину
как на потенциальную… я не знаю что, любовницу, связь… – продолжает он. – Серьёзно. Я не из
тех, кто бегает глазами. У меня всегда была ты. Только ты. – Он проводит рукой по лицу,
словно стирая усталость или нарастающий гнев. – Ты была в больнице, потом восстанавливалась
дома, а я был всё время рядом. Я ни разу… слышишь, ни разу не подумал: «А может, мне найти
кого-то другого, чтобы отвлечься, пока ты болеешь?» Это вообще не про меня. Мне обидно, что
ты можешь так обо мне думать. Алёна – это просто… мы дружим, чёрт возьми, и ничего больше! А
всё остальное, что между нами было, – это воспоминание. Часть прошлого. Конечно, мне с ней
интересно, поэтому мы и дружим. Зачем иметь друзей, с которыми тебе неинтересно?! Но я
каждый раз возвращаюсь к тебе. Разве этого недостаточно?
Он смотрит на меня пристально, почти требовательно, словно ждёт, что я сейчас кивну, скажу
нужные слова, сниму с него выдвинутые ранее обвинения.
А я вдруг понимаю, что он искренен. Он правда не считает себя виноватым и не видит границы,
которую уже почти переступил.
Мой муж действительно уверен, что честность намерений
автоматически оправдывает последствия.
– Я не обвиняю тебя, Дим, – говорю спокойно. – Я просто обозначаю границу. Чтобы потом не
оказалось, что мы оба сделали вид, будто не замечали, куда всё идёт.
– Куда идёт?! Что идёт?! – внезапно кричит он. – Я просто хочу отдохнуть! Понимаешь ты это
или нет?! – Он делает шаг в сторону, потом обратно, резко жестикулирует. – Я много работаю,
Наташ. Очень много. Я на себе тащу кучу всего – работу, быт, ответственность, тебя, нас,
этот дом, эту жизнь! – Его голос дрожит от раздражения. – И что, я не имею права просто
покататься на лыжах?! Неужели мужчина не может просто отдохнуть с друзьями, посмеяться и
почувствовать себя живым без того, чтобы его тут же обвинили во всех смертных грехах? Причём
кто… Собственная жена!
Он резко выдыхает. Ходит взад-вперёд по маленькой комнате. Его наверняка слышит весь дом,
но очевидно, что ему на это наплевать.
– Мне вообще всё равно, как Алёна себя ведёт, хорошо или плохо. Это её дело, а не моё. Я
отвечаю только за себя самого, и это главное. Так давай договоримся не портить друг другу
выходные и не придумывать проблемы на ровном месте! Или тебе будет спокойнее, если я завяжу
глаза и буду сидеть с тобой рядом весь день, ни на кого не смотреть и ни с кем не
разговаривать?
– Нет, мне не будет от этого спокойнее. Иди, Дима, отдыхай! Я тебя услышала, и, надеюсь, ты
меня тоже.
Он долго молчит, потом выдыхает.
– Ты слишком всё усложняешь, но… ладно. Я тебя понял.
Он подходит ближе, наклоняется, целует меня в лоб – быстро, почти формально. В этом поцелуе
больше примирения, чем нежности.
– Мы поедем вокруг озера, а потом на холмы, – говорит он. – Не переживай, я вернусь к
обеду.
Он снова открывает дверь и на этот раз уходит.