Мажор

— Он всегда такой, — улыбаясь, сказал мне Гена, — хотя между прочим, один из лучших учеников в классе, хотя с дисциплиной вечные проблемы! Если Берти в ударе, половина занятий как в цирке проходит, пока его за дверь не выставят. К директору ходит чаще, чем бабки в поликлинику, если бы не учился хорошо, давно бы выгнали.

— Одобряю, — засмеялся я, — у нас такое тоже бывает, хотя и в рамках.

— Небось сам клоуном подрабатываешь? — ехидно прищурился Гена, — Я ж помню твои шуточки!

— Ну… — я скромно потупился, — бывает!

В самом деле… что-что, а шуточек у меня — вагон и маленькая тележка! Приходится, правда, следить за языком, да и заходят не все.

Но так-то… есть память Альтэр Эго, там просыпается иногда такое… КВНовское. А есть и свои, да ещё и приправленные европейской жизнью и несколько другим взглядом на мир.

По счастью, к моим шуточкам, даже если они и выходят иногда за привычные рамки, близкие относятся снисходительно, списывая нестандартный юмор на жизнь в Европе. Правда, в провинции меня бы, наверное, уже не раз бы проработали на комсомольском собрании… ну и если у меня родные были бы несколько попроще. Что позволено Юпитеру, не позволено быку…

— Да, Ген! — вспомнил я, — Мы во дворе сегодня с ребятами в футбол собрались, пока ещё погода хорошая, грязь месить не надо. Тебя спрашивали, в тот раз когда играли, хорошо себя показал.

— Не знаю пока, — нахмурился он, — мы с Берти договаривались прогуляться…

— Футбол? — заинтересовался тот, — Меня примете?

— Легко, — кивнул я, — Пацанов нашего возраста в наших дворах немного, вечно или собираем всех по часу, или приходиться принимать в команды всякую мелочь, и то обычно недобор.

— Ну тогда да! — обрадовался Гена, — Вообще отлично!

Дожидаясь ребят, мы неплохо поболтали, а я ещё познакомился с полутора десятками пацанов и девчонок от тринадцати до семнадцати. А рекомендации Гены…

Когда он говорит «Классный парень», это значит, что и человек на самом деле как минимум неплохой, и, самое важное, полезный… Не всегда лично он, но как минимум — родители. Лишним не будет.

Ну и так… блеснул немного, похвастался умением играть на гитаре, знанием языков и прочими достоинствами. Надо же произвести впечатление на новых знакомых, верно? Чтоб «галочка» в голове — Миша Ильин классный парень…

… и может быть полезным. Да и Лера, конечно…

По дороге домой прокручивал в голове разговор с мамой. Стоит, не стоит… но точно не с порога!

А может, лучше сперва поговорить с Игорем? Маму я знаю, она умная, и хватка деловая — дай Боже каждому, но такая… девочка-девочка. Расстроится, накрутит себе, выскажет… и рикошеты ещё до-олго могут летать!

Потом, понятно, всё в норму придёт, но это — у меня и у неё. Для Игоря такое может быть непривычно. Разберутся, скорее всего, но осадочек может остаться.

— Ладно, — решил я, — потом!

— Миша! Взяли! — встретила меня в прихожей ликующая мама, — Взяли!

— Куда⁉ — опешил я, — И кого⁈

— В «Пионерку» взяли! Твои статьи! — отозвалась она, и продолжила, затараторив на удвоенной скорости.

— Они обычно быстро отвечают, а тут молчание! Пошла разбираться, и представь? Оказалось, что просто не ту стопку положили! Начали разбирать, при мне прочитали, и сразу — в следующий номер, непременно!

— Миша! — мама схватила меня, встряхнула и расцеловала, — Взяли! Вся редакция смеялась, представляешь⁈ Три раза перечитывали, все сотрудники пришли послушать! До слёз! Сказали, если есть ещё что-то, самой приносить. Да! С тобой тоже познакомиться хотят! У тебя есть чем похвастаться?

— Ну… есть, — осторожно кивнул я, — стихи… ерунда в основном, но есть и неплохие, я их хотел отдельно записать. Песни ещё, несколько рассказов про «Артек», и…

— Отлично! — воскликнула она, — Тогда не раздевайся, а давай, собирай всё, и пошли! До вечера ещё далеко, сегодня и успеем!

Глава 21

Юнкор. Жертвы режима

— Ты главное не волнуйся, — наставляет мама, подъезжая к Сущёвке и паркуясь, — Наталья Михайловна очень милая женщина, открытая и доброжелательная.

— Хорошо, — послушно киваю, не пытаясь спорить. Волнуется, собственно, скорее мама…

…а я пытаюсь всё это переварить.

— К Черновой, — важно сказала она на входе, — Наталья Михайловна ждёт.

— А Людмила Яновна? Здравствуйте! — окликнул её в вестибюле сухощавый пожилой мужчина в очках устрашающей толщины и классическом, но несколько старомодном костюме, пошитом, быть может, лет тридцать, а то и сорок назад, — Решили всё-таки написать тут статью? Принесли?

— Здравствуйте, Альберт Фридрихович, — просияв улыбкой, поздоровалась мама, — Да нет, всё никак не соберусь… сына вот привела, Наталья Михайловна просила. В «Артеке» его статьи напечатали, мы в «Пионерку», послали, и Чернова решили с ним познакомиться.

— Юный корреспондент? — доброжелательно поинтересовался мужчина, протягивая руку.

— Михаил, можно просто Миша… Да, получается так.

— Ну что ж, — одобрительно покивал тот, — некоторым образом семейные традиции, понимаю. Рад познакомиться с вами, Михаил.

— А вы, — он повернулся к маме, — всё-таки соберитесь, Людмила Яновна!

— Обязательно, — пообещала та, — на следующей неделе возьмусь. Обещаю!

— Что ж, не смею задерживать, — попрощался мужчина.

— Мой научный руководитель в аспирантуре, — пояснила мама, когда мы отошли, — До сих пор при встречах напоминает о диссертации, считает, что мне непременно нужно защититься и преподавать. Замечательный специалист, а человек -ещё лучше.

— Защититься точно надо, — согласился я и подковырнул, — папа вон пишет…

— Да пишу, пишу! — с досадой отозвалась мама — у неё после развода с отцом что-то вроде соревнования, хотя не факт, что он знает о соревновании с бывшей супругой, — где-то полгода ещё, может чуть больше.

— А что за статьи?

— Да… ерунда по большому счёту, — чуть смутилась мама, — разговорились в прошлый раз о происхождении языков, и я обмолвилась, что что из этого могла бы получиться неплохая статья для детей, если подать информацию правильно, вот он и запомнил.

— Мне было бы интересно, — ответил я, чуть подумав.