Мажор

— Блестяще, Иван Николаевич, — сказал наконец переводчик старшему из группы, — абсолютно свободное владение языком, на уровне носителя, притом образованного.

— Даже так? — приятно удивился солидный Иван Николаевич, — Замечательно! Это где у нас такие кадры готовят?

— Родители работают в министерстве Внешней торговли, — пояснил я, внутренне выдохнув, — папа экономист, мама переводчик.

— Ильины, — пояснил неприметный мужчина, с приятным, но не запоминающимся лицом, которое для человека понимающего говорит о месте службы без всяких «корочек», — оба на хорошем счету, ценные кадры.

— Переводчиком хочешь стать, как мама, или на МИД замахнуться? — с искренним интересом поинтересовался Иван Николаевич.

— Экономистом, как папа, — ответил я, поняв, что разговор точно не о кубинцах, — Он свою работу очень любит, рассказывает интересно, многое объясняет. Важная работа, нужная и очень интересная.

— Дедушка, Михаил Алексеевич, в Ульяновской области орготдел возглавляет, — дополнил информацию человек из органов. Ну а сам Миша, даром что ему всего четырнадцать, успешно сдал экзамены в девятый класс физико-математической школы, я бы даже сказал — с блеском.

— Даже так? — повторился Иван Николаевич, заулыбавшись, — Ну точно, ценный кадр! Династия, можно сказать. Миша… я могу тебя так называть?

— Конечно, Иван Николаевич, — с готовностью отозвался я, всем своим видом показывая, как ценю внимание такого важного человека…

…из МИДа, как выяснилось.

— Хорошо, Миша, — Иван Николаевич улыбнулся мне, как добрый дядюшка любимому, давно не виденному племяннику, — Очень хорошо! К нам в Артек приезжает девочка из США, Саманта Смит. Очень хорошая девочка!

Я понятливо покивал — история Саманты Смит известна, наверное, даже запойным комбайнёрам из глубинки, освещают её широко. Даже если комбайнёр газеты использует только по вторичному назначению, читки вслух и лекторы общества «Знание» донесут до пролетариата нужную информацию.

— Она, конечно, помладше тебя, — вздохнул чиновник, — но у нас, как на зло, сейчас в Артеке нет её сверстников, которые свободно бы знали английский. Нет, объясниться смогут многие, но чтобы вот так…

— Переводчики в делегации будут, — уточнил человек из органов, — но сам понимаешь, это взрослые люди, а иногда нужно неофициально, без галстуков.

— Справишься? — посмотрел на меня Иван Николаевич, — Это всего-то день или два.

— Конечно! — я аж вытянулся, демонстрируя приличное случаю рвение. Да и… после мыслей, что меня идут карать, исключать и так далее — такое… Это ж и в анкетах потом отметочки хорошие, и вообще!

— Ну, молодец! — Иван Николаевич несколько фамильярно потрепал меня по голове, — Александр Николаевич, ваш воспитатель, за тебя поручился, и теперь вижу — не зря! Ну, пошли… ты хотя и кадр проверенный, а инструктаж никто не отменял!

— Не растеряешься? — поинтересовался Иван Николаевич после инструктажа.

— Нет, Иван Николаевич, не растеряюсь! Мы с родителями во Франции четыре года прожили, в Париже. Иногда были неформальные встречи, когда представители французской стороны брали с собой детей и жён, так что я привык.

— Да и… — улыбаюсь чуть смущённо, — с мамой иногда иногда по работе, тоже… Неофициально, а так, вроде общественного поручения.

— Знакомо, — покивал Иван Николаевич, — в МИДе это тоже практикуется! А потом удивляются некоторые, почему у детей дипломатов привилегии при поступлении… А то, что они с детства дипломатический протокол впитывают, языки и поведение, это ж вроде как ерунда!

Сказал он это, как о наболевшем, я и закивал. Да, да… мы, дети элиты, такие… талантливые и особенные, нам привилегии нужны!

— Ладно, не будем… — вздохнул он, — Хотя и в самом деле, сложно всё это. У тебя самого какие-то мысли есть?

— Есть, Иван Николаевич, — отозвался я, — Она ж американка, мы можем номер подготовить, в американском стиле. Кантри, например — это деревенская музыка, простая, на самом-то деле.

— Кантри? — он переглянулся с представителем органов, — Хм… интересно! А вообще, какие-то музыкальные номера, без официальщины, камерно, это… хм, вполне! Вполне!

Глава 11

Артек. Саманта Смит

— Жюри? Я? — с непонимающим видом смотрю на Ивана Николаевича, думая, что послышалось.

— Именно, — энергично кивнул МИДовец, — не один, разумеется.

— Но… есть более ответственные товарищи, — пытаюсь отбрыкаться от слишком большой для меня ответственности, — более компетентные и… взрослые.

— Есть, — едва заметно вздохнул чиновник, — разумеется есть! Но успокойся, в состав отборочного жюри войдёшь не только ты и… хм, ответственные товарищи, но и другие ребята из Артека, а так же, разумеется, воспитатели и вожатые.

— Ага… — киваю медленно, — уже чуть легче. Но… а всё-таки, почему именно я? Не сочтите за нежелание впрягаться в этот воз, но как музыкант я довольно-таки посредственный, уровень моего вокала и игры на гитаре соответствует выпускнику музыкальной школы, быть может, чуть выше среднего. А языки…

— А языки тоже важны! — перебил меня МИДовец, — но прежде всего — твоё знание западных реалий.

— А… понял вас, Иван Николаевич, — закивал я, — этакая лакмусовая бумажка, да?

— Верно! — облегчённо рассмеялся тот, снова взъерошивая мои волосы. И что ему неймётся?

— В состав отборочного жюри войдёт, например, и Зоя, как талантливая скрипачка, заодно и близкая по возрасту к Саманте.

— Зоя? А… Пеппи!

— Пеппи? — чиновник чуть нахмурился, и потом понял и расхохотался, — Да, она самая! Метко! Сорванец?

— Ну… не хулиганка, — улыбаясь, пожимаю плечами, — но с приключениями на «Ты», хотя при этом очень добрая девочка.

— Знаю, знаю таких! — снова засмеялся мужчина, и смех у него, к слову, очень искренний, да и выглядит он в эти моменты невероятно обаятельно и свойски, — Внучка такая же, постоянно «Оно само»! Ракету в космос недавно запускали, представляешь? До звёзд она, понятное дело, не долетала, а вот до соседнего дачного посёлка — вполне! Такой переполох был… и всего-то шестой класс! Впрочем, пусть уж лучше так, чем…

Он не договорил и уставился на меня.

— Ну что, берёшься?

— Ну если Пеппи… да, берусь! — решительно кивнул я, — Берусь!