Мажор

Естественно, я был расцелован, затискан и заохан…

… а шёлковый платок, накинутый на плечи, бабушка так и не сняла.

Наконец, пузатый чемодан опустел, а гардероб и холодильник слегка разбухли, и я посчитал свой долг выполненным.

Дедушка в новом костюме снова уехал на работу в Обком, где он возглавляет отдел Орготдел. Должность это не самая публичная, но более чем влиятельная. Уступает он только Первому и Второму Секретарю, и может быть, ещё одному-двум, но здесь не уверен. Есть публичный «Табель о Рангах», и есть негласный.

Подбор и расстановка партийных кадров, подготовка выборов в партийные органы, контроль работы райкомов и горкомов, проверки партийной дисциплины и всё такое… В общем, в этом пруду он один из самых крупных рыбов.

— Позвоню! — решила бабушка, — Собрать нужно всех к вечеру! Когда же в следующий раз внуком доведётся похвастаться!

Она уселась за телефон, принявшись обзванивать подруг и просто нужных людей, а я прошёлся по квартире, оценивая её свежим взглядом. С дедушкой и бабушкой мы в последний раз виделись два года назад, да и то в Москве. А здесь, в Ульяновске, я в последний раз был лет в одиннадцать… или в десять?

' — В общем, ничего так квартира, — постановил я, — под сто метров, наверное! А потолки… да, это не хрущоба, для своих строили, не для пролетариата.

— И обстановочка тоже неплохая, хотя несколько… м-м, провинциально. Но три телевизора, это… а впрочем, ладно, есть и есть! О, видак!'

Обрадовался я рано, кассет к нему — раз-два, и те советские фильмы и записи эстрадных артистов. Видеомагнитофон, судя по всему, здесь больше для статуса, чтоб как у людей.

— Ба! Я пойду телеграмму отправлю и погуляю!

— Хорошо! — отозвалась та, — Сейчас ключи на всякий случай дам! Да! Далеко не уходи и по переулкам не шатайся, у нас шпана озорует, обидеть могут! На пляж, или куда там тебе ещё хочется, завтра сходишь, с ребятами со двора.

— Пройтись решил, Миша? — поинтересовалась вахтёрша на входе, не отрываясь от вязания.

— Да, баб Галь, — улыбаюсь женщине, — бабушка на телефон села, вечером сабантуй собирает, а я вот решил пройтись, посмотреть город. Ну и маме нужно телеграмму отправить, что благополучно доехал.

— Маме, это правильно, — одобрила меня вахтёрша, — Ну, иди.

Отстояв на почте короткую очередь, отправил классическое «Доехал. Всё хорошо. Целую, Миша»

— Ну, теперь можно и пройтись, — решил я, — квасу, что ли, выпить?

Посмотрев на замызганную бочку и ещё более замызганную продавщицу, передумал.

— Санэпидемстанции на вас не хватает, — пробурчал под нос, отходя от длинной очереди.

— Ладно, — вздохнул я, — пошатаюсь по городу!

— Мальчик, ты выходишь? — тётка с матерчатыми сумками пихнула в спину, хотя я на её глазах подошёл к выходу.

— Выхожу-выхожу, — ответил, не оборачиваясь, и, как только трамвай распахнул двери, выскочил, не дожидаясь полного торможения. Район Свияги достаточно типичен для любого советского города: многоэтажки вперемешку с частным сектором и пустырями, обычные советские дворы, гаражи, и…

— Эй, ты чей? — окликнул меня один компании сверстников, лениво гонявших носками кед смятую пачку из-под «Астры».

— Пф-ф… — почти беззвучно вздохнул я, — триста метров не прошёл, а уже докопались!

— Крепостное право больше ста лет назад отменили, — с ленцой отозвался я, прикидывая диспозицию насчёт бежать, если вдруг что…

… или всё-таки подраться и выпустить пар? Хм…

— Чо? — быканул второй, сделав несколько шагов ко мне навстречу.

— Чей, — отвечаю с занудливой интонацией отличника, — это в контексте чья-то собственность, а я советский человек, понимаешь? Свободный человек в свободной стране.

На лице прорезалась ухмылка…

' — А пожалуй, можно и подраться! Бабушка, правда, расстроится… но что-то настроение прямо подходящее! Стресс от навалившейся информации и всё такое…'

— Не понял, — встал уже третий, долговязый брюнет с чуть раскосыми глазами.

— Уши чистить надо, — посоветовал я, — ну или слух проверить. К ЛОРу сходи, что ли…

— Да ладно, пацан… — первый, рыжеватый и смутно знакомый, примирительно поднял руки, и, фальшиво улыбаясь, начал подходить, — успокойся, мы что, хулига…

Не договорив, он бросился на меня, отведя руку куда-то за ухо.

— Х-ха… — маэ-гэри в живот, и пацан обвис, усевшись на потрескавшийся асфальт. Сделав почти танцевальное па, пропустил второго и пробил лоу-кик по внутренней стороне бедра.

— С-су… — не договорив, он задохнулся от боли, проковылял несколько шагов от меня и присел.

— Ну щаз ты у меня… — третий, встав в боксёрскую стойку, начал двигаться вполне грамотно.

— Ввали ему, Лапа, — просипел пострадавший от удара в живот.

— Лапа? — я отскочил, выставив руку, — Семён?

— Ну, — усмехнулся тот, делая «устрашающие» нырки и уклоны, призванные обеспечить мне дрожь в ногах и желание бежать, — Слышал, да? Кабзда тебе!

— Я Мишка Ильин!

— Ильин? — остановился боксёр, растерявшись и уставившись на меня, — Ну, блин… точно!

— С Минаева! К деду приехал, и вот… — развожу руками, — встретились!

— Да тьфу ты… — сплюнул охромевший… Сергей, кажется… Да нет, точно Серёга!

— Блин… — выдохнул Лёшка, растирая живот, но всё не вставая, — да что ж ты сразу не сказал⁈

— Ну… — развожу руками, — не в настроении был!

Глава 5

Мушкетеры

— Не в настроении, — чуточку неискренне усмехнулся Лёха, наконец-то вставая, но продолжая держаться за живот, — резкий ты!

— Ну, что есть, — развожу руками, не чувствуя себя виноватым, — навалилось всего, а тут вы…

— Мы, — фыркнул черноволосый Серёга… как его? А, точно, Валеев! — Мы просто поинтересоваться, а не как эти… не гопота.

— Да блин… ладно, парни, без обид? — миролюбиво поинтересовался я, прекрасно зная, что от «просто поинтересоваться» до «докопаться» дистанция очень короткая, и не принимая это всерьёз. Традиции здесь такие, понимаешь ли… да и в Москве всё то же самое, один в один.

— Без обид, — усмехнулся Лапоть, протягивая руку.

— Без обид, — пожимаю руку.

Чуть помедлив, протянул руку Серый, а потом и Лёха, но прохладца пока чувствуется.

— К деду? — спросил Лапоть. Самолюбие у него не пострадало, так что к недавнему инциденту он относится с философским спокойствием и кажется даже, с юмором. Проскакивает, по крайней мере, в глазах что-то этакое.