Страница 50 из 74
— И тебя, такого, взяли? — не поверил Тавр. — Ты же на человека-то с трудом похож.
— Не сразу. Сказали, новичков с улицы не берут. Я предложил проверочный бой.
— И?
— Первый оказался слабым.
Тавр подождал продолжения.
— И тебя взяли?
— Нет. Привели второго.
— И⁈
— Он тоже оказался слабым.
Тавр закатил глаза и отвернулся. Одр лишь зевнул, будто на этом вся история и кончалась.
— А потом? — спросил я тихо.
Одр глянул на меня из-под ресниц. Долго, как умел только он.
— А потом… семья вдруг предложила мне отдельный договор, — обронил он. — Длинный и с обетом. — Уголок рта у него дёрнулся. — Слишком уж их заняло, как я двигаюсь. Расспрашивали, где учился, у кого. Я взял разовый путь. Один короткий караван, опасный участок, туда и обратно. Без обета.
— И от обета отказался, — заметил Варис, приподняв бровь.
— От долгих цепей я устал ещё до вас всех, — обронил Одр и снова прикрыл глаза.
Кто-то в городе слишком уж живо заинтересовался странным парнем, который двигается и дерётся не по школьному. То дорогая алхимия, что вытащила его из клетки с иглоспином, когда он умер. То семья, готовая с ходу дать обет Ростку из школы.
— А Бренна, где застряла? — спросил я, оглядев нору.
— У подъёмников осталась, на ночную, — отозвался Варис. — Её долго никуда не брали. Девка, мол, сорвётся, силы не хватит держать. Гнали отовсюду. Пока один подрядчик у стены не увидел своими глазами, как она одна подняла край гружёной повозки, чтобы вытащить застрявшее колесо.
— Куда? — переспросил я.
— Нижние подъёмники, у самой стены. Разгружать руинный камень, менять противовесы на воротах. — Варис качнул головой. — Люди там срываются с высоты, их давит плитами насмерть по два раза в месяц. Платят чуть меньше зелёного за дневную смену, побольше за ночную. На ночную она сама и напросилась.
Вспомнил, как Бренна держалась за общим столом. Тихо, вжав голову в плечи, будто извинялась уже за то, что дышит. Как первой из всех, ещё до глифов, спросила Севру, можно ли вынуть знак обратно, если ошибёшься. Бренна искала то, что умела делать руками.
— А у тебя-то что? — Тавр, наконец, добрался до меня.
Пожал плечами.
— Пока не знаю.
Не совсем ложь, если разобраться. Свиток к какому-то Марну Кривой Крюк во Внешних Загонах лежал у меня в Схроне. Я ещё ни с кем не договорился и место не получил.
Тавр прищурился, и его понесло, как всегда, когда он чего-то не понимал, а понять хотел.
— Вечно ты так, Рейланд. Мы тебе тут душу открываем, а ты?.. Молчишь, темнишь, глаза в пол. Сначала, мол, а потом раз и Росток второй ступени, деревенский обошёл весь класс. Потом гнёзда у тебя, видишь ли, лучшие. Потом глифы тебе не дали. Всю неделю ничего не выходило, а сегодня утром взял и уложил нас всех пятерых… И даже не вспотел толком. Ты ведь специально?
Слушал и не мешал ему выговориться. Он видел лишь утро и ничего не знал про всё остальное. Он не знает, сколько это мне стоило.
Пожал плечами ещё раз.
— Хватит, — обронил Варис, не поднимая головы. — Когда захочет, тогда и скажет. Или не скажет. Его дело.
Тавр насупился, повозил сапогом по полу, но отстал. Разговор угас сам собой, и тут же, будто по команде, ожила старая война.
— Вообще-то, сегодня тоже моя очередь, — напомнил Сарн с пола. — Я за всё время не спал на кровати. А вы уже по два раза.
— Ой, а кому на это не плевать? — махнул рукой Тавр. — Завтра и послезавтра поспишь на кровати, неженка.
— Я не… неженка, это ты дважды уже был, а я нет! — возмутился парень. — Я хочу спать на кровати как человек. Почему я не могу?
— Потому что Рейланд чуть не опоздал, ничего не рассказывает и выглядит как утопленник, которого вытащили и забыли похоронить.
— Это… — замешкался Сарн. — Ничего не значит.
— Значит.
Сарн, недолго думая, полез на вторую кровать первым, пока Тавр разглагольствовал. Тавр поймал его за ногу у самого края. Лежанка взвыла всеми досками, Сарн зашипел, вцепился в край обеими руками, и оба покатились в тесном проходе между кроватями, пихаясь локтями и коленями. Задели Вариса, и тот упал на них.
— Хватит! — повысил я голос и у меня получилось. — Как дети…
Они замерли сцепившись.
— Почему оба-то? — просипел Тавр из-под Сарна.
— Это он начал.
Одр в углу засмеялся. Тавр с Сарном нехотя расцепились, ворча каждый своё, и расползлись. В итоге на кровать всё-таки забрался сын дружины с очень довольным лицом.
Свет лампового камня осел до самого дна. В норе одно за другим выровнялось дыхание. Тавр забормотал во сне про какую-то охоту, про зверя, которого никак не догнать. Сарн затих, свернувшись у стены. Варис лёг лицом к камню и не шевелился. Одр у двери не издавал ни звука.
Я лежал на кровати и глядел в низкий потолок. Перебирал прошедший день. Я уже не думал о своих вещах, что продал. Даже о метки Схрона Беглеца. В голове стояли те голоса в ходах и их планы. А потом ещё странный взгляд Синары и слова Эссы.
Слишком много всего для одного дня. Голова пухла, а сон не шёл.
Разбудил колокол.
Утро вышло не таким, как прежние. Каша в столовой была та же, жирная, с двумя кусками тёмного мяса, но ел я её, не чувствуя вкуса, и глядел не в миску, а по сторонам. Ребята притихли. Даже Тавр, обыкновенно жующий за троих, гонял ложкой один и тот же кусок. Все чуяли то же, что и я. Кончилась неделя, за которую нас не трогали.
Бренна снова села к нам, но какая-то серая. Руки у неё подрагивали от усталости. Похоже, перестаралась она вчера демонстрируя свои умения. Ей бы поспать, а не на занятия.
Во дворе нас уже ждали. Бранн стоял у столбов с неизменной короткой палкой. Карн держался чуть в стороне, а по краю двора тянулись серые накидки. Стебли. Не двое-трое, что заглядывали поглазеть прежде, а весь класс. Синара была в центре и довольно улыбалась.
— Вот и вы, — обронила она мягко, шагнув нам навстречу. — А я уж боялась, что кто-нибудь не дойдёт. Как хорошо, что все на месте.
Тавр напрягся всем телом. Сарн побледнел. Бренна вскинула голову, стряхивая сон.
— Посмотрим, — Синара обвела нас взглядом. — Чему вас научили наши глифы за эту неделю.
Она повернулась к учителям вполоборота, но говорила всё так же для нас.
— Надеюсь, старшие не станут сдерживаться из жалости. Иначе чему научатся младшие? На жалости в бою долго не живут.
Формально она обращалась к Бранну и Карну. На деле давала своим команду, и все во дворе это поняли.
Карн посмотрел своим цепким взглядом.