Страница 44 из 74
— Тринадцать зелёных, пятнадцать серых, — подытожил он, глядя на кучку. — Ядрами заберёшь? Или всё-таки пришёл покупать?
— Тай-ник. — вышло у меня как-то сухо. — Мес-то?
Сандзо перевёл взгляд на мешок из которого я доставал вещи.
— Наконец-то разумная просьба.
Он спрыгнул с табурета, обошёл меня по кругу, разглядывая, будто снимал мерку. Ноги его в мягкой обуви шли по каменному полу без единого звука, и это молчание шагов у человека без источника цепляло сильнее всего прочего.
— Гляди, мальчик. Что делает вор, когда крадёт у тебя? — Он остановился за спиной. — Он не ищет, где ты держишь дорогое. Мешок. Пояс. Подкладку. Голенище. Он знает все места, потому что все прячут в одних и тех же местах. Оттого воры сыты, а ты сейчас сидишь у меня с котомкой на коленях, как деревенский с последней курицей.
Он обошёл меня и очутился спереди.
— А теперь представь дверь, которой нет ни на теле, ни в мешке, ни в стене. Она есть, но лежит там, куда рука вора не дотянется, даже если он снимет с тебя кожу. Не сундук и не комната, которую взломают. Не кольцо, которое срежут вместе с пальцем. Это уникальная метка на теле. Маленькая дверь туда, где для остальных пусто. Схрон беглеца.
— По-че-му бег-ле-ца?
— Честные люди покупают дома и сундуки. Беглецы покупают то, что уносят вместе с кожей. — Он остановился передо мной. — Влезет в него, как в большой дорожный сундук. Ядра, железо, бумага, тряпьё и немного оружия. Вес не давит на плечи. Никто не украдёт во сне. Достаёшь одной мыслью. Живое не класть, воду не лить, зверя не прятать. И источник держи хоть на каплю живым, иначе дверь не откроется. Всё, что у тебя в этом мешке, войдёт, и место останется под новые неприятности. А они у тебя, я вижу, плодятся хорошо.
Всё это я уже видел наперёд. Не спать на мешке и не таскать его постоянно с собой. Не вздрагивать от мысли об обыске. За последнее время я привлёк слишком много внимания. Мне нужна вещь, схрон, в которую можно спрятать свои вещи. Тоже копьё… сейчас бы оно было у меня под рукой.
— Най-дут? — выдавил я.
— Смотря кто…. — Сандзо снова забрался на табурет. — Узел найдёт при хорошем осмотре. Сердцевина, разбери её любопытство, отыщет всё, вплоть до того, что ты ел утром.
— Зна-чит, не иде-аль-но.
— Идеальные вещи не продаются, а создаются самостоятельно и крайне дорого, уж поверь мне. — Он повёл сухой ладонью. — Если Узел не будет знать, где искать, то ему будет сложно, потому что метку можно поставить куда угодно.
Он выразительно глянул мне ниже спины.
Я поморщился. Перебрал сам, быстро. Грудь? Легко обнаружить, как и руки. Ещё один «осмотр» у Соры и она найдёт. Вдруг кому расскажет?
— Её ви… д-но? — слова дались плохо.
— Нет, — улыбнулся Санзо.
— Пра-вая щи-ко-лот-ка, — произнёс я. — Под са-по-гом.
— Умно. — Сандзо кивнул. — Сапоги при обыске снимают позже, чем гордость. Да и кто будет искать метку Беглеца у такого как ты? Только без обид мальчик…
— Сколь-ко? — кивнул я на его руки.
Сандзо тяжело вздохнул, будто я попросил его вырвать себе зуб. Из пустоты в его пальцах возник узкий металлический стержень с круглым диском на конце. Он повертел его, вгляделся в знаки на ободе, поцокал языком. Стержень исчез.
— Зарядов почти не осталось. Последний. — Он повернул предмет к лампе. — А в Клине за такую метку режут друг друга. Спрос, мальчик, спрос. И установить надо, и научить, чтоб ты себе руку в этой двери не оставил. — Он поднял на меня оба глаза. — Для тебя… Как для друга моего друга. И за твой шумный, очень шумный товар. Четырнадцать зелёных.
Произнёс он это так, будто отдавал последнее, что нажил.
Считал я быстро. Тринадцать зелёных за вещи, пять серых, свои два зелёных, и ещё горсть серых. Пятнадцать зелёных и пусть пятнадцать серых. Отдать четырнадцать за метку? Тогда у меня останется одно зелёное, горсть серых да особое ядро, что продать нельзя.
Четырнадцать… Почти хватает на основной курс. Без него путь Равновесия для меня закончится и это когда меня уже ждут за дверью. Придётся заработать все двадцать с нуля и за три недели. Не известно где и как.
А без тайника мне негде держать даже то, что уже есть… Было. Вдруг, что-то ещё попадётся? Да и соблазнительно с собой иметь сундук всегда под рукой. Нужные вещи, оружие и… оставшиеся ядра.
Мысли остановились сами. Почему-то я был уверен, что для меня сейчас важнее именно этот тайник, чем почти вся стоимость обучения. Будь он со мной в деревни или в городе… Решено!
— Две-над-цать, — попытался торговаться, хоть и не уверен, что так правильно.
— Пятнадцать!
Поднял на него взгляд.
— Вы ска-за-ли че-тыр-над-цать.
— До того, как ты начал торговаться. — Сандзо и бровью не повёл.
— Яд-ра нуж-ны для уче-бы.
— А тайник нужен, чтобы тебя не убили раньше учёбы. — Он наклонился через прилавок. — Ты принёс мне жетон стражи, сектантское кольцо, ключ неизвестно от чего и знак Тихой Жатвы. И спрашиваешь, нужен ли тебе схрон?
— От-дам че-тыр-над-цать, не-чем пла-тить шко-ле.
— Тогда не проси скидку. — Сандзо сложил руки. — Лучше узнай способ заработать.
Он умолк, разглядывая меня.
— Не знаю, — выговорил я через нёбо, — где взять двадцать зе-лё-ных за три не-де-ли.
Старик улыбнулся, и на этот раз в улыбке была не торговля, а что-то похожее на удовольствие.
— Вот теперь мы торгуемся правильно.
— Внешние Загоны, — произнёс Сандзо. — Спросишь Марна Кривого Крюка. Он держит перегоны между клетками.
Он говорил, а я слушал и не перебивал.
— Гоняют зверьё из приёмных клеток в постоянные. Меняют клетки перед продажей. Переводят раненых и тех, что взбесились. Чистят опасные секции. Работа грязная, её никто не любит, и новички там мрут исправно. — Он повёл ладонью. — Обычный перегон, зелёное за смену. Красная клетка, два. Если зверь не отъест тебе руку и если в тот день вообще будет работа.
— Я вто-рой сту-пе-ни, — выдавил я. — Не возь-мут.
— Возьмут. Им не великие возвышающиеся нужны. Им нужны те, кто не падает, когда зверь толкает, и быстро уходит, когда он кусает. — Сандзо оглядел меня. — Ты, судя по тому, сколько народу топчется у моего порога, умеешь и то, и другое.
У меня в памяти всплыл Одр. Он работал в Загонах и не вынес оттуда ничего, кроме шрама и молчания, а перед этим ещё и умер.
— Оди-н ра-бо-тал там. Ни-че-го.
— Значит, работал для кого-то. — Старик пожал плечами. — Так бывает, что посылают со школы, а ученику ноль. Но ты придёшь не с пустыми руками.