Страница 30 из 74
Она оборвала себя и уставилась на меня. Я молчал, вцепившись здоровой рукой в край стола от боли.
— Дальше, — выдохнул я. — Ещё два осталось…
Она встряхнулась и тут же улыбнулась. В её глазах горел настоящий интерес и любопытство.
— Стопа. Левая. Сними сапог, поставь пятку на пол.
Со стопой вышло хуже. Стоило знаку подойти к гнезду в подъёме, как вмятина под источником потянула всё вниз, в свой глухой провал, будто там открылась воронка и звала. Знак нырнул не в гнездо, а туда, в дыру. Севра впервые выругалась, почти беззвучно, одними губами.
Каких же сил мне стоило остановить мою «пустоту» и не дать её сожрать глиф. У меня из глаз даже что-то потекло, пока я возвращал знак ближе к гнезду. Когда он там оказался, снова тянул нитку от дуги.
Источник просел наполовину от моих стараний. Знак сорвался в дыру, боль хлестнула вверх, по голени и до колена.
— Терпи! — повысила голос Севра.
Тянул опять, но в этот раз медленнее и осторожнее. Со второго раза снова мимо. Только с третьей попытки, волосок лёг куда надо, и гнездо приняло глиф.
Стопу скрутило так, будто её и вправду прибили к полу тем самым Корнем, который ещё даже техникой не звался. Пальцы ноги свело судорогой, икру стянуло в узел. Стиснул зубы, чтобы не завыть в голос.
— Два, — кивнула Севра, вытирая тыльной стороной ладони мокрый лоб. Чернильное пятно размазалось у виска тёмной полосой. — Осталось нёбо. Оно сложнее остальных. Держи голову ровно и не глотай.
Третий знак двинулся вверх, к нёбному своду, и всё во мне поднялось разом. Кольца на лбу провернулись сами, без моей воли, будто их разбудили. Звериные знаки у источника вскинулись. Дуга загудела и растянутая до предела. Сосредоточился на всём сразу: кольца, два звериных знака, Росток, дуга и последний волосок, что вёл к нёбу. Сил всё это держать уже не хватало, что-нибудь одно вырвется и конец.
— Рейланд. — Голос Севры прорезался сквозь гул, далёкий и резкий. — Если сейчас сорвётся, я выжгу связь. Слышишь меня?
— Нет, — прохрипел я, не разжимая зубов.
Прижал звериные знаки к источнику. Придавил кольца на лбу. Не дал дуге лопнуть, хоть она и выла. Третьим волоском свёл глиф Покрова с холодным нёбным гнездом.
Знак вошёл.
Мир побелел по краям. Потом посерел. Потом от него остался только далёкий голос Севры, глухой, будто она говорила из-под мутной стенки купола… из другого двора, из другого дня, из чужой жизни.
Я не отключился, удержал сознание. Сидел на подушке и не мог шевельнуться. Ни рукой, ни языком, ни веком. Каждое гнездо горело отдельным «костром». А между этими кострами пылали тонкие новые боли, будто во мне натянули раскалённые нити от одной раны к другой. А под всем этим, ныла дуга, которую заставили держать ещё три чужих узла.
Сколько прошло, не знал. Много. Свет за окном сместился.
— Рейланд…
Голос долетел издалека.
— Рейланд! Ты тут? Ты дышишь — значит отвечай. Если ты умрёшь, мне нечего будет записать.
Разлепил веки. Свет резанул по глазам. Кивнул, потому что на слово сил не хватило.
— Получилось, — улыбнулась Севра.
Кивнул снова.
— Я смогла… — радовалась учительница.
Когда я посмотрел на неё, она уже сидела вполоборота за столом. Перед ней лежали три раскрытых свитка, и она быстро писала в них что-то. Брызги чернил летели с её пера, будто она боялась, что увиденное смажется и уйдёт из памяти прежде, чем ляжет на бумагу.
— Так-так-так, — бормотала она — Гнездо приняло не форму. Помог мой уникальный способ. Три раза подряд, чисто, без прогрева. Значит, дело вовсе не в тепле, а в том сколько и когда выпустить силы…
Она остановилась и глянула на меня, будто вспомнив, что всё это случилось со мной.
— Мне нужно записать всё, пока не смазалось. Иди. Здесь ты мне больше не нужен, а свитки ждать не будут.
Подобрал мешок здоровой рукой. Держался на одной воле, потому что тело слушалось едва-едва. Поднялся кое-как, пол качнулся и вернулся на место. Стопа при первом же шаге отозвалась так, что чуть не сел обратно.
Уже у двери в спину мне долетело:
— И вот ещё. Напитай глифы в гнёздах и как можно раньше. Не полной мерой, не техникой, небо упаси. Тонкой и ровной силой, совсем чуть-чуть, чтобы они плотнее сели в гнёзда и притёрлись. Оставишь их так до утра, и они примутся драть связь сами, изнутри. Тогда и вправду покалечишься.
Повернул к ней голову.
Напитать их… Прикоснуться силой к трём местам, что жгли меня изнутри? Провести энергией Ростка по запястью, стопе и нёбу, где сейчас сидело по живому, дышащему углю?
Шалх!
Кивнул.
Толкнул дверь плечом и вышел в коридор.
Меня ждали. Тавр привалился к стене, Варис рядом с ним, Бренна чуть поодаль, комкая рукав, Сарн у самого поворота.
Тавр оттолкнулся от стены.
— Ну? — выдохнул он. — Дала? Получил?
Прошёл мимо.
Говорить значило открыть рот. Открыть рот значило шевельнуть нёбо, а нёбо…
— Рейланд… — Варис шагнул было следом, разглядел что-то в моём лице и осёкся на полуслове.
Бренна дёрнулась ко мне, но не тронула, только рука её замерла в воздухе. Сарн, наоборот, вжался к стене, освобождая дорогу пошире. Я переставлял ноги по коридору, одну за другой, держась ладонью за холодный камень стены, чтобы не сложиться.
В голове билось одно. Напитать глифы, пока гнёзда не принялись рвать связь сами.
* * *
Рейланд всё-таки получил глиф и техники. Не так как все и снова по своему. Что из этого выйдет и сможет ли он их использовать… скоро узнаем.
* * *