Битва за жизнь

Больше никто нас не тревожил, только пара залётных динозавров ещё забегала на огонёк, но это даже за проблему не считается. Когда до конца миссии оставалось семь часов, мы дружно всей компанией отправились на запад, туда, где скопление пленниц, судя по карте, было наибольшим.

Шли небыстро, впрочем, торопиться уже было особо некуда. По пути вырезали всех встретившихся динозавров, а лично я по большей части отдыхал. Ребята фармили ИБ, а мне было лень, просто наблюдал за ними и радовался, что у меня такая хорошая команда. И ведь ни один из них не подвёл на таком сложном испытании. Теперь я окончательно понял, что могу на них положиться и доверить многое.

За оставшееся время мы спасли ещё четырёх пленниц, вернее, спасли трёх, а одну пришлось добить. Это снова была дамочка неизвестной расы из Касегавы, которая сразу же бросилась на спасителей с посохом наперевес и начала колдовать свою мерзкую магию.

Назад к лесу больше не возвращались, и когда система сообщила об окончании этапа, ждали этого события в городе. Вместе с сообщением об окончании пришла и таблица с обновлённым счётом команд:

Константа — 24 очка.

Квазариум — 14 очков.

Пекло — 9 очков.

Юнайтед — 7 очков.

Касегава — 3 очка.

Земля, Лондон.

В одном из лондонских старинных замков в этот день собралась вся новая европейская элита. И встретились эти очень влиятельные и богатые люди не просто так. Они с замиранием сердца следили за проведением испытания на право называться наместниками Евразии.

Ещё до его начала многие из этих людей сделали свои ставки, причём не просто деньгами. Все они обещали оказать поддержку клану «Юнион» взамен на некоторые преференции, когда те одержат победу на состязании, в чём, в общем-то, никто не сомневался. До недавнего времени.

После окончания очередного этапа на экран вывели общий счёт кланов, и увиденное не понравилось никому из присутствующих. Планы людей, которые привыкли сами распоряжаться не только своими, но и жизнями других, рушились прямо на их глазах.

— Итак, Господа, вы всё видели сами, — слово на правах хозяина взял сэр Вильям Нотингейл, британский миллиардер, бизнесмен и политик, а также игрок шестнадцатого уровня. — Наши ставки не оправдались. Константу не догнать, и она всё увеличивает отрыв. Мы снова недооценили русских. Пора что-то решать и определяться с дальнейшей стратегией. Мы рискуем остаться за бортом, джентльмены.

— Их лидер, Брод, демонстрирует какую-то невероятную силу, — месье Жюль Порье, известный французский бизнесмен, был вынужден согласиться с коллегой. — я собрал под своей рукой множество французских игроков, но ни один из них не смог ни на йоту приблизиться к мощи даже рядовых игроков Константы. Признаться, Господа, я в растерянности.

— Очевидно, что мы выбрали не ту сторону, Константа победит с очень большой вероятностью, а если не они, то Квазары, о которых мы вообще ничего не знаем, — немецкий магнат Ганс Вебер не любил витиеватых фраз, предпочитая признавать факты, какими бы они ни были. — Не знаю, как вы, но я собираюсь наладить контакт с представителем Константы в Москве. Как его там? Загонов? Он из наших, довольно известный бизнесмен. Думаю, есть шанс договориться.

— Собираетесь идти к русским на поклон? — не скрывая брезгливости спросил испанец Хорхе Гарсия-Лопес.

— Не вижу другого выхода, — честно признался Ганс, — либо мы сейчас договоримся, либо нас сметут.

— То есть, вариант сопротивления вы вообще не рассматриваете? — Хорхе не собирался сдаваться так просто.

— Если их назначит система, сделать мы уже ничего не сможем, — в разговор снова вмешался Вильям. — пойдём против них открыто — нас объявят ренегатами. Станем действовать скрытно — подключатся модераторы, глава которых, между прочим, тоже состоит в Константе. Я согласен с мистером Вебером, надо договариваться. Всё-таки это не те русские, с которыми мы всегда бодались. Не правительство, а практически случайные люди, получившие силу.

— Да и не только русские там, — в диалог включился Лоренцо Боселли, бывший итальянский министр, один из немногих старых политиков, которые смогли остаться у руля. — Вон, Самуэль Адебайру, камерунец или сенегалец? Крайне приближённый к лидеру человек. Как-то же они нашли общий язык? И, судя по тому, что мы видим на состязании, Брод вполне разумен, даже, я бы сказал, великодушен и справедлив. В его клане самое большое разнообразие рас из всех, а он землянин. Это о многом говорит.

— Ещё до прихода системы господин Загонов являлся клиентом моего учреждения, — слово взял Ноа Сутер, владелец крупнейшего швейцарского банка. — у меня есть его контакт, могу позвонить и договориться о встрече.

— И как он тебе, Ноа? — спросил Порье, — Договороспособен?

— Вполне, — ответил тот, — человек хваткий, довольно жесткий в некоторых моментах, впрочем, как и все русские, но бизнесмен до мозга костей. Считаю, что есть вероятность его подкупить, только нужно хорошенько подумать над предложением.

— А вот в этом я бы не сове овал спешить, но здравый смысл в этой идее имеется, — Нотингейл позволил себе не согласиться с коллегой. — Некоторое время назад мистер Загонов, насколько мне известно, тоже являлся членом нашей коалиции. Тогда человек, называемый сейчас Бродом, исчез на несколько месяцев, и Загонов, как истинный бизнесмен, легко сменил сторону на более выгодную. Но когда Брод появился вновь, Загонов каким-то образом снова оказался в его клане, причём с легкостью занял должность казначея.

— И о чём это нам говорит? — Гарсия-Лопес отчего-то любил задавать вполне очевидные вопросы, за что частенько получал неодобрительные взгляды коллег в свою сторону.

— Это говорит о том, что Брод внушаем, и Загонов имеет на него влияние, — поделился своими соображениями Вильям. — Я считаю, что нужно выходить на Загонова, пообщаться с ним, пригласить в наш круг, а там, глядишь, получше узнаем друг друга и, вполне возможно, сможем предложить что-то стоящее.

— Ты прав, Вильям, — внезапно согласился Ганс, — зачем нам вообще Брод? Пусть сражается и занимается своими бойцами, я слышал, что он большую часть времени проводит не на Земле. Думаю, он почему-то доверяет Загонову. Если сможем купить его, то ничего в нашей жизни особо не изменится, во всяком случае, в худшую сторону.