Страница 33 из 93
Глава 6
После поцелуя
Утром губы всё ещё помнили Даню.
Это было первое, что я поняла, когда открыла глаза.
Не письмо Ильи. Не чужую песню. Не ролик, где меня называли сумасшедшей бывшей. Не то, что через час группа соберётся и будет решать, можно ли использовать мои слова без моего согласия.
Сначала я вспомнила поцелуй.
Как схватила Даню за футболку. Как он несколько секунд стоял неподвижно, будто давал мне возможность передумать. Как потом всё-таки притянул ближе. Как его ладонь легла мне на талию, а край пульта упёрся в спину. Как второй поцелуй оказался уже не злым и потому намного опаснее первого.
Только после этого вернулись остальные воспоминания.
Завтра утром должен выйти первый официальный фрагмент.
Я застонала и натянула одеяло на голову.
На телефоне было восемь сорок семь. Встреча в десять. Я спала меньше четырёх часов, потому что после возвращения домой долго стояла под душем, пытаясь смыть с кожи студийную пыль, запах острой лапши и чужие руки.
Не помогло.
Потом читала сообщения.
Не отвечала, только читала.
Даня написал первым.
Даня:
Доехала?
Через десять минут:
Даня:
Я понимаю, что ты злишься.
Ещё через двадцать:
Даня:
Фрагмент пока не опубликован. Соберёмся в десять, как договорились.
И последнее, отправленное почти в три ночи:
Даня:
Я не использовал тебя.
Наверное, он долго подбирал именно эти слова.
Я смотрела на них минут пять, а затем выключила телефон.
Илья писал чаще.
Илья:
Я видел, как вы вышли из студии отдельно.
Илья:
Он тебя специально оставил после всех?
Илья:
Лера, ты не понимаешь, что происходит.
Илья:
Для него ты сейчас только способ надавить на группу.
Илья:
Он всё равно выпустит песню.
Илья:
Возвращайся домой. Мы поговорим.
Ближе к утру тон изменился.
Илья:
Я не хотел говорить, что ты без меня не справишься.
Илья:
Просто ты сейчас доверяешь человеку, которого почти не знаешь.
Илья:
Я знаю тебя пять лет.
Последнее сообщение:
Илья:
И знаю, что после этого ты снова сломаешься.
Я заблокировала его номер.
Не временно. Не до вечера.
Нажала кнопку и несколько секунд смотрела на экран, ожидая какого-то физического ощущения. Щелчка внутри. Облегчения. Боли.
Ничего не произошло.
Илья просто исчез из списка людей, которые могли до меня дозвониться.
Пять лет отношений поместились в маленькую надпись:
контакт заблокирован
.
Я отбросила телефон и снова спряталась под одеялом.
Можно было не идти.
Даня сказал, что хочет, чтобы никто больше не говорил за меня, но группа всё равно решит так, как ей выгодно. Макс уже вчера смотрел на меня как на проблему. Рома пытался быть справедливым, а справедливость в их понимании означала выпустить песню, добавить моё имя и жить дальше. Ева не собиралась отказываться ни от группы, ни от «Без воздуха».
А Даня…
Я закрыла глаза.
Самое мерзкое было в том, что я понимала его.
Группа несколько лет существовала почти без слушателей. Они играли в клубах, где половина людей приходила выпить и не знала названия выступающих. Тратили деньги на студию, аппаратуру, монтаж. «Без воздуха» впервые зацепила людей с первой попытки. Ролик разлетелся без рекламы, под него снимали короткие видео, паблики спрашивали о релизе.
Для них это был шанс.
Для меня — доказательство того, что мою жизнь можно украсть и получить за это аплодисменты.
Я выбралась из постели и подошла к зеркалу.
Лицо опухло после бессонной ночи. На нижней губе остался маленький красный след. Я не сразу поняла, откуда он, потом вспомнила, как Даня случайно задел меня зубами.
Стало ещё противнее.
Не потому, что поцелуй был ошибкой.
Потому что он не был.
Я хотела его. Ещё полгода назад. Вчера. Даже сейчас, когда злилась так, что могла разбить его гитару.
Если бы Даня просто обманул, было бы легче. Можно было объявить его таким же, как Илья, вычеркнуть и больше не возвращаться.
Но Даня сказал правду.
Сначала поцеловал, потом признался, что не отменил публикацию.
Не сделал себя красивее.
Не объяснил, что всё ради меня.
Просто выбрал группу.
Я умылась ледяной водой, собрала волосы и натянула первое, что попалось под руку: чёрные джинсы, футболку и толстую серую рубашку. Потом посмотрела на себя и переоделась.
Не хотела приходить в той же одежде, в которой он меня целовал.
Выбрала тёмно-зелёный свитер и короткую кожаную куртку. Краситься не стала. У меня не было сил проводить стрелки, которые всё равно размажутся, если встреча закончится так, как я ожидала.
На кухне стояла кружка Ильи.
Я налила в неё кофе.
Только когда сделала первый глоток, поняла, что выбрала его любимую — чёрную, с белой трещиной на ручке. Несколько секунд держала чашку, затем вылила кофе в раковину и поставила кружку в коробку.
Потом начала собирать вещи.
Толстовка из прихожей. Запасные ботинки. Зарядка. Несколько футболок из моего шкафа. Старый медиатор под кроватью. Дезодорант в ванной. Книга, которую он так и не дочитал. Пакет струн. Его наушники.
Вещей оказалось слишком много.
Каждая напоминала о каком-то обычном дне. Илья в этой толстовке варил мне какао. В этих ботинках мы попали под ливень прошлой весной. Книгу купили вместе в маленьком магазине возле университета, потому что он обещал наконец прочитать что-нибудь без нот и табулатур.
Я складывала прошлое в картонную коробку и старалась не останавливаться.
На дне шкафа нашлась его рубашка. Та самая, в которой он пришёл перед концертом.
Нет. Другая. Очень похожая.
Я прижала ткань к лицу раньше, чем успела себя остановить. Она пахла домом, пылью и едва заметно — его парфюмом.
Слёзы появились мгновенно.
— Ненавижу тебя, — сказала я в пустую комнату.
Непонятно кому.
Илье, который сделал это со мной.
Дане, который не стал спасителем.
Себе, потому что даже сейчас любила человека, которого складывала в коробку.
Я вытерла лицо рукавом и закрыла крышку.
Коробку оставила возле двери. Пусть мама передаст ключи и вещи. Я не собиралась видеть Илью, пока один его голос мог заставить меня сомневаться в собственной памяти.
Телефон показывал девять двадцать.
От Дани пришло новое сообщение.