Страница 69 из 80
Глава 23. Ни живая, ни мертвая, ни в сегодня, ни в прошлом
У
вы, мечте о пятнадцатичасовом сне пока не суждено было сбыться – пришлось вставать на работу. Трудовой договор заканчивался только через два дня, так что Тома заставила себя скатиться с кровати, принять душ и позавтракать.
И странное дело, она ждала, что будет чувствовать себя так, будто прокатилась в кузове самосвала под кучей строительного мусора, однако все оказалось как раз наоборот. Настроение прекрасное, самочувствие бодрое, энергии выше крыши. И еще – после всех вчерашних приключений в морге и парке на теле не обнаружилось ни одной ссадины или даже крохотного синяка. Напротив, кожа стала мягкой и гладкой, как после спа. И волосы – блестящие, крепкие. Зрение улучшилось, ногти стали чистыми и твердыми.
Только особой радости все это оздоровление не принесло, Тамара быстро поняла, что всем этим великолепием обязана росам и яблокам, налившимся на Роминой крови. Она ведь вчера перемазалась ими по самые уши.
Стараясь поменьше думать о том, что случилось накануне, Тамара оделась и отправилась на работу. Сегодня группы благоустроителей распределили по газонам у городских учреждений. Тома уже успела приготовиться к тому, что ей достанется морг или кладбище, но в этот раз повезло – их с Изи отправили облагораживать растения напротив местного технического колледжа.
Пока подруги вырывали сорняки, рыхлили почву и разбрасывали по ней куриный помет с фосфатами, Тома шепотом пересказала Изи свои вчерашние приключения.
– Мне бы такая терапия не помешала, – пробормотала Изи. Она сидела на земле, вытянув больную ногу.
– В больнице-то что сказали? – осторожно спросила Тамара.
– Что до свадьбы заживет, – мрачно ответила Изи. – Рентген сделали, травм не нашли. Анализы всякие взяли – все чисто. Говорят, ушиб и ссадины. Само пройдет.
– Может, и правда само пройдет? – вяло предположила Тома, прекрасно осознавая, что тут нужна особая терапия.
Изи только отмахнулась. Все действительно могло бы зажить после припарок от Вальпургии Карловны, но, увы, случились стуки в подвале Гориной. Теперь у Изи на лодыжке багровели незаживающие ссадины.
– В следующий раз возьми меня с собой, – буркнула Изи, собирая сорняки, которые девушки успели вырвать, в пакет для мусора. – Хоть какая-то польза будет от этой жути.
А Тома удивилась, что никак не отреагировала на это замечание подруги. Всякая кровавая жуть вдруг стала такой обыденной, что теперь очередной круг кошмарной карусели обсуждался как что-то обыкновенное, вроде кофе после работы.
– Вы чем заняты?! – вдруг разнеслось над головами Томы и Изи. Оказалось, рядом стояла Яра.
– Прополка, рыхление, удобрение, – растерянно проговорила Тома. – Все как вы сказали.
– Какая еще прополка?! – возмутилась Яра. – Я вам что сказала делать?! Бордюры красить!
– Бордюры? – наморщила лоб Изи. – Про них вообще речь не шла.
– Поговори мне еще! – рявкнула Яра. – Пока все бордюры не покрасите, ваш рабочий день не закончится!
– А краска-то где? – осмотрелась Тома. – И кисти.
– Вы что, еще и инвентарь профукали?! – Начальница надрывно захохотала. – Штраф обеим! Сегодня работаете бесплатно! А если к вечеру не покрасите бордюры, за месяц вообще ни копейки не получите! – И Ярослава зашагала прочь от колледжа, топая так, будто намеревалась расколоть каблуками брусчатку.
– Бордюры, – шепотом повторила ошарашенная Тамара. – И что, нам теперь краску самим покупать? И зачем их вообще красить?
Действительно, бордюры в городе никто и никогда не красил – как были всю жизнь серыми, так и оставались. Разве что черно-белая разметка у остановок и вдоль проезжей части, но это уже ответственность дорожников.
Изольда отбросила совок и уселась прямо на некрашеный бордюр, нагретый августовским солнцем.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Тома, переводя взгляд с подруги на отъезжающий автомобиль Яры.
– Понимаю, – просто ответила Изи. – Нас оставят без зарплаты. Потому что деньги уже освоены. Угадай кем.
Тома вопросительно взглянула на Изи. Та только цокнула и повела бровями:
– Яра расписала план по благоустройству на тысячу пунктов и финансирование запросила гигантское. Деньгами-то ее спонсор рулит. Но выполнить все эти пункты нереально. Вот она нас и штрафует почем зря, а отчет сдаст чистенький. Якобы все освоено, выполнено и вовремя оплачено. А приятели спонсора все работы примут и подпишут. Ясно?
– Ясно, – вздохнула Тома. – Так что насчет бордюра?
– Да ничего, – отмахнулась Изи. – Яра все равно нам не заплатит. Она на всех косяки повесила, так что все наши денежки тю-тю. Яре на новую машину.
– Откуда ты знаешь? – спросила Тома, щурясь на солнце.
Изи снова только отмахнулась. Правильно, пока Тома бегает по проклятым садам, ее подруга проводит время с нормальными людьми, узнает важные вещи.
Н-да. Теперь придется забыть и о поездке на новогодние каникулы, и об обновках к учебному году. Яра и так срезала треть зарплат за предыдущие два месяца, а за третий, видимо, вообще не заплатит. Отлично. Родители будут пилить Тому за убогую работу и неумение отстаивать свои права, а Ульяна проходу не даст насмешками.
– Пошли по домам, – предложила Тома, стягивая косынку. – Зачем бесплатно корячиться.
Изи пожала плечами, и подруги побрели вдоль широкого проспекта. Попрощались недалеко от входа в городской парк и поворота на Божедомку. Тетя Валя просила сегодня прийти, да сил больше не было. То Кровавая барыня людей под деревья закапывает, то убийство отца, то Изи в подвале, то Рома при смерти. Вот, еще про похороны в палисаднике чуть не забыла. И вишенка на торте – Яра без денег оставила.
Придя домой, Тома поставила вариться пельмени и принялась искать в Сети информацию по делу Яры. И да, оказалось, что и дела-то никакого больше нет. Досудебное примирение сторон. То есть ее мамочка и спонсор просто заплатили родителям раздавленного деревом ребенка, и все.
Тома отложила телефон. Пельмени еще не сварились, на улице стало пасмурно, собирался дождь. Пожалуй, можно еще немного посидеть в интернете.
Проверив соцсети, Тома вдруг вспомнила местные страшилки о маньяках в парке. Информация нашлась почти сразу – и в советское время, и в девяностые, да и теперь о кровожадных чудовищах не писали только очень ленивые журналисты.