Страница 61 из 80
– Значит так, – деловито произнесла Вальпургия Карловна. – Сейчас я зажгу свечки и свяжу этого упыря. Ваша задача – следить, чтобы пламя не погасло. Ну, поехали.
Тетя Валя достала зажигалку, быстро запалила все четыре свечи и принялась что-то тихо бормотать, ловко перебирая пальцами нитку. Она приподняла череп и протянула веревку под шеей, скрестила у горла, перевязала ключицы и кости плеч, потом стала, как ткачиха, протягивать нитку между черными щербатыми ребрами.
Тома не могла отвести взгляда от нитки, которая натягивалась, связывая старые кости. В комнате становилось все темнее, наверное, наступила ночь без луны. Даже блики на кафеле исчезли, как на картинке, когда сильно прибавляешь контрастность.
От пола заметно тянуло холодом, так что по лодыжкам будто морозная змея поползла. И запах усилился. Пламя свечей дрожало и мерцало. Руки начали трястись от озноба, даже дыхание прерывалось, хотелось кашлять.
По позвоночнику к голове будто пробежали чьи-то жесткие пальцы. Схватили сзади за шею так, что ни повернуться, ни пискнуть. Тома только с трудом глотала воздух, вцепившись в свои свечки. Что там делала и бормотала тетя Валя, девушка уже не слышала, потому что в душе будто раздувался черный шар ненависти.
Злоба и жгучее отвращение вообще ко всему. К людям, природе, красному дому. И сплошное желание уничтожить, но не просто стереть с лица земли, а перед этим иссушить, впитать в себя силу, здоровье и молодость, чтобы дать напиться раскаленной страсти, почти полностью поглотившей душу изнутри. Испепеляющая пустыня желания вбирает в себя, будто бездонный песок, кровавую росу пополам с вишневым и яблочным соком.
Чьи-то холодные пальцы скользнули по рукам Тамары, плечам, спине и ниже, забрались под колени, так что ноги подогнулись. Одновременно кто-то будто ощупывал ее лицо, пытаясь закрыть глаза. На миг веки слиплись, и Тома внезапно увидела сотни, если не тысячи кричащих, искаженных ужасом, бледных лиц. Глаза выпучивались, языки вываливались. И звон в ушах стоял такой, что хотелось лишиться сознания, и надолго.
Наконец девушке удалось снова открыть глаза, чтобы в густой, почти физически ощутимой тьме увидеть, как Вальпургия Карловна одной рукой установила между ключицами скелета что-то вроде тонкой острой палочки, а второй замахнулась.
В это мгновение открылась дверь, и на пороге комнаты нарисовался силуэт высокого человека в свободной одежде. Минуту он стоял на пороге, а потом быстро закрыл дверь с другой стороны, приговаривая:
– Кто-то что-то видел? Никто ничего не видел.
От хлопка двери пламя свечек снова заколебалось, но все же не погасло. Вальпургия Карловна вдохнула поглубже и что-то прошипела, а потом опустила руку на острую палку, что удерживала у горла скелета.
Что-то тихо треснуло, а потом уши заложило от человеческого вопля. Крик был такой, что звук прошел по телу дребезжащей струной, заставляя вздрагивать внутренности. Но вскоре он превратился в стон и затих.
Что-то снова хрустнуло, и скелет развалился прямо на полке, как будто раньше кости что-то удерживало, а теперь перестало. Челюсть упала на пол. Тетя Валя подняла ее и вернула на место. Потом задула все свечи и начала сматывать нитку.
Тома поперхнулась и резко вдохнула, будто последние пару часов не дышала вообще. Колени подогнулись, и она привалилась к шкафу. Изнутри раздался гулкий удар, и дрогнувшая дверца толкнула Тамару в плечо. Она резко отшатнулась, держась за руку.
– Все? – просипел Рома, потирая глаза.
– Еще нет, – проскрипела тетя Валя. – Надо бы еще девицу освободить.
– Освободить? – сухо выдохнула Тома. – Это так называется?
– А ты думала, – произнесла Вальпургия Карловна, задвигая полку с остатками скелета обратно в шкаф. – Они тут болтаются, как пенопласт в канализации, и ни туда ни сюда. А мы их отправляем дальше.
– Куда именно? – спросил Рома, продолжая морщиться и тереть глаза.
– Сам как думаешь? – мрачно спросила Вальпургия Карловна и открыла еще одну дверцу. Оттуда сразу донеслись какие-то звуки, как будто кто-то царапал и стучал по стенкам. Бабуля с усилием захлопнула камеру: – Извините.
Потом глянула на часы и покачала головой:
– Не успеем. Надо уходить.
Следом за тетей Валей Тома и щурящийся Рома вышли в коридор. Бабушка заперла замок и направилась к выходу. Когда они наконец выбрались на воздух, луна уже взошла. Черная дверь в соседнем доме была закрыта, табличка, оповещавшая всех о свободном входе, пропала.
Зато их встретил высокий подтянутый мужчина с аккуратной бородкой. Кажется, Тома его уже где-то видела.
– Вальпургия Карловна, – мелодично произнес мужчина и будто бы с легкой укоризной покачал головой. – Вы опять?
– Да, опять, – кивнула бабуля. – Чтобы мертвеца потом не догонять. Кстати, а что там с утопленницей?
– Утонула, представляете? – развел руками бородатый. – И по пути превратилась в мумию, да еще все внутренние органы растеряла. Бывает же, правда? – Мужчина оправил удлиненный пиджак и элегантно кивнул всем сразу: – Всего доброго. Приятного вечера. – С этими словами он направился куда-то прочь от морга.
И тут Тома вспомнила, где его видела – в парке, когда под яблонями нашли кости. Он еще шутил очень странно, ну прямо как тетя Валя. Когда мужчина скрылся за углом дома, Тома рискнула шепотом спросить:
– Тетя Валя, это вообще кто?
– Местный судмедэксперт, – отозвалась бабуля, глядя ему вслед и потирая подбородок. – Внутренности, значит, пропали. Это плохо.
– У кого внутренности пропали? – спросил Рома, продолжая растирать веки кулаком.
– Да не три так сильно. – И Вальпургия Карловна звонко шлепнула его по руке. – У Томкиной подружки кто-то все нутро вытащил.
– У Ады? – глупо переспросила Тома. И тут же возмутилась: – Во-первых, она мне не подружка.
– А свое «во-вторых» засунь себе в бумажник, – бросила тетя Валя и направилась к дороге. – Пошли.
Рома, морщась, сощурился и огляделся по сторонам. Тома подхватила его под локоть и повела следом за старушкой.
– Мне как будто липкой красной воды в глаза налили, – пожаловался Рома, еле переставляя ноги.
– А мне синяков наставили, – поделилась Тома, припоминая, как ее мяли чьи-то ледяные жесткие руки. Кое-где теперь ощутимо побаливало. – Осторожнее здесь.