Кровавый сад

Глава 19. Мумия и скелет

Проснувшись, Тома некоторое время не открывала глаза, понимая, что то, что она увидит, ей не понравится. Наконец девушка разлепила веки. Ну, все не так уж плохо. Уже знакомый беленый потолок с лепными карнизами, резная мебель, занавески на окнах. Могло быть и хуже. В конце концов, бедная Изи больше суток просидела в воющем подвале среди костей и привидений, так что Томе грех жаловаться.

Более того, Тамаре даже удалось выспаться, и это в полнолуние! Такого давно уже не случалось. Правда, вчера Вальпургия Карловна заставила ее положить свой найденный в ручье камушек на подоконник, потом встать рядом и расслабиться, что ну никак не получалось. Зато когда получилось, камень засветился, наполняя лунным светом заодно и тело Томы, и она мигом заснула. Причем стоя. Хорошо, что не упала и не ударилась головой о какой-нибудь угол.

Чувствуя себя отдохнувшей, Тома встала, оделась и заправила кровать. Вышла в большую комнату с круглым столом и жизнерадостно произнесла:

– Доброе утро! Можно мне в ванную?

– Доброе, – отозвалась тетя Валя, расставляющая на столе посуду для завтрака. – Можно. Не здесь же свои дела делать, да?

Тома смутилась и направилась в ванную, а когда вышла, обнаружила тетю Валю заметно помрачневшей.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Тома, усаживаясь за стол.

– Есть малость, – ответила тетя Валя, глядя в экран смартфона. – Давай-ка, налей кофе.

Тамара кивнула и молча разлила по чашкам напиток, потом добавила густых сливок. Вальпургия Карловна продолжала что-то внимательно изучать в смартфоне, потом возмущенно покряхтела и встала из-за стола.

– Вот терпеть не могу включать телевизор во время еды. Но придется. – И тетя Валя достала откуда-то пульт от огромного плазменного телевизора на стене.

На большом экране появился до боли знакомый парк Добромыслова. Раннее утро: розоватое небо и солнце, золотящее верхушки сосен. Местная журналистка, сияющая от осознания того, что именно ее отправили на задание, вещала:

– Сегодня утром экскаватор, расчищающий дно в Камышовом озере городского парка, зацепил какой-то предмет. Когда рабочие наконец достали его из воды, оказалось, что это карета! По оценкам экспертов, экипаж относится к середине девятнадцатого века.

Тома, уже откусившая тост со сливочным маслом, перестала жевать. Телевизор показывал ту самую черную карету, что разъезжала по улицам Добромыслова, запряженная огромными лошадьми. Теперь, правда, она представляла собой мокрую кривую развалину, увешанную водорослями.

– А теперь, – с энтузиазмом продолжала журналистка, – нам предстоит самое интересное! Нам позволили подойти поближе и первыми увидеть, как откроют дверь этого раритета! Посмотрим же, что внутри!

Девушка подошла к экипажу и, широко улыбаясь, встала рядом. Хмурая женщина в помятом костюме, судя по информационной строке внизу экрана, представительница местного музея, потянула за ручку.

– Ой дурында! – поморщилась тетя Валя.

Дама-историк пару раз дернула за ручку дверцы, но ничего не смогла открыть. С другой стороны подошел рабочий и монтировкой отжал дверь. На землю хлынула черная жижа, женщина в помятом костюме ловко выпрыгнула из кадра, журналистка с визгом отскочила от образовавшейся лужи. Но уже через пару секунд она заголосила так, что Томе захотелось убавить звук телевизора. Потому что из недр кареты прямо к ногам девушки головой вперед вывалилось изломанное тело.

Камера дергалась, но Тома моментально узнала мумию. Белые волосы, розовое платье с оборочками.

– Ничего здесь не трогайте! – орал мужской голос за кадром.

Журналистка продолжала визжать, вокруг бестолково толпились какие-то люди. Наконец изображение дернулось и пропало, на экране появилась студия новостного канала.

– Э… – ведущий в строгом костюме с непроницаемым лицом смотрел в камеру, потом моргнул и хорошо поставленным голосом произнес: – Простите, у нас возникли технические сложности. Мы обязательно вернемся к репортажу из городского парка Добромыслова, где сегодня утром при раскопках была найдена историческая ценность. Теперь к другим новостям.

Экран погас, тетя Валя отложила пульт. Тома вдруг обнаружила у себя за щекой недожеванный кусочек тоста. Выплевывать в гостях неприлично, пришлось доесть. Наконец Тома сделала глоток кофе и произнесла:

– Это ведь Ада там. Только выглядит как мумия.

Перед глазами так и стояла картина, где Ада сломанной куклой свешивалась вниз головой из открытой дверцы кареты, бессильно раскинув руки. Волосы у нее остались белыми, а вот кожа почти почернела.

– Как она туда попала? – шепотом проговорила Тома.

– Сама-то как думаешь? – произнесла тетя Валя, намазывая тост абрикосовым вареньем.

Тома осознала глупость своего вопроса и вздохнула. Потом внезапно вспомнила, что ее родители сегодня уезжают в отпуск, и посмотрела на часы.

– Беги, еще успеешь, – проговорила Вальпургия Карловна, наливая себе еще кофе.

– Спасибо, – сказала Тома, вылезая из-за стола.

О мумиях можно и позже подумать, а вот с мамой надо помириться. Так что Тамара выбежала из квартиры тети Вали и помчалась по Божедомке. Когда, запыхавшись, ввалилась на территорию дома, ее родители как раз загружали чемоданы в такси.

– Смотрите, кто пришел, – ядовито произнесла Ульянка, отвлекаясь от смартфона.

– Да ну тебя, – бросила Тома и сгребла сестру в охапку, стиснув в объятиях так, что та пискнула. А Тома прошептала ей прямо в ухо: – Смотри там за Костиком. Родителям тоже отдохнуть надо. Позагорай и накупайся и за меня тоже. И фотки присылай хоть каждый день.

Когда Тома выпустила сестру, та стала тереть ухо, делая вид, что сильно обиделась, но смотрела уже не так враждебно.

– Ты с нами не поедешь? – спросил Костик, подходя к Томе.

– Нет, малыш, – погладила его по голове Тома. – Мне надо работать. Привезешь мне что-нибудь?

– Ага, – закивал Костик, протягивая к Томе руки.

– Что у тебя тут за работа, – проворчала мама, глядя на повязки на руках дочери. Девушке пришлось солгать, что всему виной обработка кустов.

– Не портить же отношения с администрацией, – попыталась увильнуть Тома, поглаживая по голове прижавшегося к ней братишку.

– А с нами можно портить отношения, да? – уже не возмущенно, а скорее смирившись с обстоятельствами, спросила мама.