Страница 51 из 80
Глава 17. Подвал дома Кровавой барыни
Тома встретилась с Вальпургией Карловной у главного входа в парк, причем ворота оказались заперты и перетянуты такой же красно-белой лентой, которой помечали деревья под вырубку.
– Это что значит? – недоуменно спросила Тома.
– Это значит, что вход в парк закрыт, – произнес невесть как оказавшийся рядом Рома. – Из-за участившихся происшествий принято решение пока никого туда не пускать.
– А как же Изи? – растерянно спросила Тома.
– Может, ее родители все-таки напишут заявление? – предложил Рома. – Тогда мы сможем официально начать поиски.
– К тому времени она уже помрет, – пробурчала Вальпургия Карловна, задумчиво постукивая тростью по асфальту.
– Ее родители сейчас на курсах в Москве, – пояснила Тома, наблюдая за бабулей. – И Изи мне спасибо не скажет, если я их сюда вызову. У них и так постоянные конфликты.
Вальпургия Карловна тем временем заковыляла к своей подруге, сидевшей на лавочке в окружении десятка кошек. Две старушки о чем-то пошептались, кошатница указала куда-то, описав рукой круг. Вальпургия Карловна кивнула и направилась мимо ворот вдоль парковой ограды. На ходу она махнула рукой и скомандовала:
– Пошли за мной!
Тома, не дожидаясь повторного приглашения, побежала следом. Рома тоже зашагал рядом. И тут Тамара подумала, что недурно было бы у него кое-что уточнить. Она осмотрелась, никого не увидела, кроме них и бабули, и, понизив голос почти до шепота, спросила:
– Слушай, а Аду из озера выловили или как?
– Или как, – тоже шепотом ответил Рома. – Водолазы полдня ныряли, но так ничего и не нашли. Говорят, завтра еще будут искать.
– Там глубоко? – спросила Тома, обходя клен, выросший прямо из-под забора парка.
– Вообще-то нет, – неуверенно произнес Рома. – Они говорят, всего два метра в самом глубоком месте. Но мне, если честно, показалось, что до дна там прилично. И водорослей много, цепляются они за ноги, так что выплыть трудно.
– Это не водоросли, – нахмурилась Тома, вспоминая, как пыталась вытащить Изи и какие у подруги потом остались синяки. – И если у тебя остались ссадины или другие следы, их сразу следует обработать.
– У меня мама медсестра, она уже все перевязала. – Рома показал руку в бинте.
– У меня таких две, – улыбнулась Тома, стягивая с перебинтованных рук садовые перчатки, которые надела перед выходом. – И на ногах тоже.
– Так, мумии, не отстаем, – крикнула, обернувшись, Вальпургия Карловна.
У Тамары зазвонил телефон.
– Ну и куда ты подевалась? – строго спросила мама.
– А что, Костику вещи нужно постирать? – вздохнула Тома. – Или посуду помыть? Или пропылесосить? Ульянку попроси.
– Попрошу, – резко ответила мама. – Ты-то где?
– Вышла проветриться, скоро приду. – Тома завершила вызов.
– Не хами матери, – обернулась Вальпургия Карловна.
– Мне, между прочим, сегодня предложили из дома съехать. – Тома убрала телефон в карман.
– Куда съехать? – спросил Рома, перешагивая трещину в старом асфальте.
– Им не важно куда. – Тома вздохнула, вспоминая неприятный разговор. – Может, Изи меня к себе пустит на время, пока я нормальную работу буду искать, чтобы квартиру снять.
– А сколько тебе еще до диплома? – спросил Рома.
– Год до бакалавра, еще два – до магистра. Но теперь это вряд ли. И общежитие местным не дают, только приезжим. – От груза навалившихся проблем Тамаре хотелось плакать.
– Что ж ты такая ершистая, – пробубнила Вальпургия Карловна.
– Вас не поймешь, – взвилась Тома. – То вы говорите, что я чересчур хорошая, то слишком ершистая. Вы уж определитесь.
– Это ты определись, что тебе важнее – быть собой или казаться идеальной! Тебе жить-то. Не впадай в крайности. Не надо угождать всем подряд по любому поводу, но и ссориться по каждому пустяку тоже не стоит, особенно с близкими.
– Пустяки, – фыркнула Тома. – Они меня за прислугу держат, а мать отчима вообще постоянно заставляет батрачить на своей даче, при этом называет нахлебницей и говорит, что меня стоило сдать в приют.
Девушка замолчала. Не надо, наверное, при Роме рассказывать, что в последнюю поездку на дачу к приемной бабушке Тома не выдержала и сказала, что ее саму стоило сдать в дом престарелых. Ссора вышла грандиозная, зато теперь выходные Тома проводит только в городе, а не на «свежем воздухе» дачного поселка недалеко от действующей промзоны. Там, кстати, родниковая вода чернилами пахнет. И не из-за этой ли водички собаки превращаются в чупакабр?
Вальпургия Карловна несколько секунд внимательно смотрела на Тому, потом вздохнула и произнесла:
– Я же тебе говорила, что нет смысла своих демонов держать взаперти. Они от этого станут только сильнее. Но и давать им абсолютную свободу тоже не стоит.
– И что делать? – влез в разговор Рома.
– Разговаривать, – покосилась на него Вальпургия Карловна. – Ртом. Раз уж тебе такая возможность дана, так пользуйся. И вот еще что. Можете оба меня называть тетя Валя, а то, когда вы силитесь имя и отчество выговорить, такое ощущение, что у вас метеоризм.
– Ладно, – растерянно произнес Рома.
Бабуля довольно хмыкнула, развернулась и двинулась дальше. Рома взглянул на Тому, повел бровями и пошел следом. Тамара же впервые за долгое время улыбнулась. Правда, долго это не продлилось, потому что снова зазвонил телефон. На этот раз с ней о чем-то намеревался поговорить Влад. Но Тома ему такой возможности не дала, отклонив вызов. И потом еще четыре раза проигнорировала.
– Почему не отвечаешь? – поинтересовался Рома, когда Тома в очередной раз сбросила звонок.
– Потому что не хочу, – отрезала девушка. И вдруг поняла, как это здорово – не делать того, что не хочешь. Не переступать через себя, потому что твой отчим соблаговолил тебя принять и поэтому ты обязана пресмыкаться перед его мамашей, которая тебя ненавидит.
Не изображать всегда отличное настроение перед парнем, чтобы ему нравиться. И не есть суши и бургеры, которые он так любит, несмотря на то что тебя от этой еды воротит. Не носить каблуки только потому, что он терпеть не может кеды на девушках.
Хорошо, что Тома хотя бы в блондинку не перекрасилась, хотя Влад замучил ее уговорами. И да, за каждый пропущенный звонок он наказывал ее игнором на несколько дней, что заставляло нервничать. А теперь Тамара сама не хочет с ним разговаривать. И не разговаривает. Как же это прекрасно.
– Пришли! – наконец заявила Вальпургия Карловна, то есть тетя Валя.