Страница 4 из 46
Глава 1
Ещё не успел затихнуть рёв толпы, а Кагиноко уже ощутил разочарование.
Если честно, разочарование преследовало его не один год, но именно сейчас достигло пика.
Хэк по прозвищу Проворный, а на самом деле огромный неуклюжий воин, вся тактика которого сводилась к тому, чтобы навалиться на соперника и буквально раздавить, лежал в пыли, оглушённый, с поломанным носом и вывернутой левой рукой. Из его ушей медленно текла кровь. Парочка верных оруженосцев пыталась оттащить своего господина к выходу с арены, но у них, конечно, ничего не получалось. Чтобы сдвинуть Проворного с места, понадобилось бы два буйвола в упряжке.
Несколько минут назад эта потная громадина бегала по арене, тяжело топая и размахивая ручищами, будто горилла. Хэк Проворный был лучшим воином этих мест, телохранителем даймё
[1]
[Крупнейшие военные феодалы средневековой Японии. Это элита среди самураев, которая правила большей частью Японии из своих обширных наследственных владений. Здесь и далее – прим. ред.]
– князя земель, победителем разных мифических существ, в которых умные люди давно не верили, но вместе с тем диковинно глуп в бою. Кагиноко понял это в первые же мгновения. Нельзя обладать чудовищной силой, но совершенно затупить разум. Нельзя распускать слухи о своей непобедимости, не заботясь при этом о правдоподобии.
Быстрые чёткие удары, обманный манёвр, свист лезвия катаны – и вот Проворный теряет пояс от штанов, ломает нос о землю, скрипит зубами и становится похож на три мешка риса, неудачно наваленных друг на друга (где тут жир, где мышцы, а где воин – попробуй догадайся).
Толпа ликовала.
Кагиноко скучающе оглядел безликую разношёрстную массу. Ближе к арене, на деревянных лавках, сидела местная знать. За их спинами прослойка телохранителей и воинов разных рангов, а ещё дальше обычный люд – вот эти-то и были самыми шумными проводниками всеобщей радости. Привычная, в общем-то, картина. Кагиноко уже подзабыл, сколько раз он стоял вот так, над поверженным соперником, и впитывал радостные вопли, шум толпы, флюиды ликования и обожания. Проще было подсчитать количество поражений.
Ни одного – вот сколько. С того момента, как Кагиноко отправился на свой первый по-настоящему серьёзный турнир, он ни разу не лежал лицом в пыли, не был повержен, лишён катаны или звания самого сильного воина в двенадцати землях и трёх архипелагах Белого света. Трижды он выступал телохранителем великих даймё, семь раз вступал в бой с пиратами, убил бессчётное количество разбойников и мародёров и никогда при этом не оказывался в проигрыше.
Разочарование пришло против воли, как и обычно. Не только от скорого боя, хотя, признаться, Кагиноко рассчитывал хотя бы вспотеть, но и от осознания того, что Хэк Проворный был последним в длинном списке официальных соперников. Турниры проводились так часто, что Кагиноко в какой-то момент перестал их считать. Казалось, что воины, достойные сражения с Кагиноко, будут появляться бесконечно, но так не бывает. У любой истории есть финал, у каждого движения есть цель. Прошло чуть больше двадцати лет с момента, когда Кагиноко разбил нос Гнусу деревянной катаной, и длинный список великих воинов подошёл к концу. На вершине больше не было никого, кроме самого Кагиноко.
Со стороны главных ворот неторопливо подошёл Дтай, старший помощник. Высокий, чрезмерно худой, совершенно лысый, с короткой бородкой. Ему было чуть за сорок, вокруг глаз и губ собрались морщины – пожалуй, единственный признак подбирающегося старения. Кагиноко знал, что Дтай не воин, но, безусловно, очень мозговитый. На плечах старшего помощника долгие годы лежала организация турниров, сражений, договоры с даймё разных земель, найм прислуги, маршруты и прочие процессы, от которых у Кагиноко голова шла кругом. Если бы существовали турниры среди старших помощников, то Дтай определённо был бы там одним из лучших.
Дтай прихрамывал на левую ногу, падение с лошади почти пятнадцать лет назад лишило его возможности соревноваться в боях, но зато прибавило ума. По крайней мере, Дтай сам часто шутил об этом. Он протянул Кагиноко ножны, поклонившись.
– Снова победа, мастер. Мои поздравления.
Кагиноко убрал катану, зацепил ножны на поясе слева.
– Даймё хочет, чтобы вы заглянули к нему вечером, мастер, – продолжил Дтай. – Ему понравился турнир, он не прочь организовать ещё несколько.
– Хочешь сказать, в его землях есть кто-то сильнее Проворного, но тупого Хэка?
Дтай покачал головой, скупо улыбнувшись.
Они оба знали, что разговор с даймё бесполезен. Кагиноко давно не вступал в битвы с заведомо слабыми соперниками.
Даймё, вон он, сидел в первом ряду. Улыбался. Каждый правитель тех или иных земель хотел, чтобы Кагиноко остановился в его землях и поучаствовал в десятке безликих турниров. Чтобы имя Кагиноко звучало из уст каждого крестьянина и воина. Иногда ему предлагали хорошую плату, лишь бы он выступил ещё хотя бы раз. Несколько даймё елейно упрашивали вступить в ряды личной охраны или научить воинов сражаться так же эффективно. Кто-то угрожал и требовал подчиниться. Всегда всё заканчивалось одинаково – Кагиноко двигался дальше, не замечая угроз, лести и обещаний щедрых наград. Он шёл к цели: стать самым сильным воином на земле.
И, кажется, именно сейчас достиг её.
Разочарование.
Пять подбежавших воинов всё же сдвинули с места Проворного Хэка и потащили его за руки прочь, оставляя на песке влажный кровавый след. Дтай захромал к даймё, о чём-то с ним заговорил, постоянно кивая и складывая ладони на уровне груди. Признак безусловного почтения. Правитель – как и все другие правители до него – хмурился и не желал верить в услышанное. Но у Дтая язык был подвешен будь здоров, в дипломатии он натренировался, поэтому через минуту выражение лица даймё изменилось на покорное принятие.
– Змеиный язык, – добродушно проворчал Кагиноко и направился к воротам, за которыми ждали лошади.
Их стоянка располагалась в получасе езды от города, на берегу реки. На турниры Кагиноко предпочитал ездить налегке, пока обоз охраняли верные телохранители.
Дтай, договорив, направился следом, обогнул тушку Проворного Хэка и сравнялся с Кагиноко.
– Ты снова применил магию болтовни? – ухмыльнулся Кагиноко.
– Ничего нового. Правители любят лесть, жалобы и немного угроз. Взболтать, но не смешивать. Тем более я везде оставляю лазейку. Вдруг вам захочется размять кости, тренируя какой-нибудь отряд личной охраны очередного даймё. Как вы себя чувствуете?