Страница 10 из 46
Они направились по тропе в сторону посёлка. Кагиноко убрал деревянную катану за пояс, то и дело бросая взгляд на саблю незнакомца. Алая ткань завораживала. Хотелось снять её и прикоснуться к металлу. Говорят, хороший воин затачивает тати так остро, что способен одним движением рассечь волосок, падающий с головы.
– Через три недели у тебя первый поединок, – начал Кархэм. – Это важный шаг. Там не будет ни знакомых, ни друзей, ни врагов, а только юноши с ближайших земель. Они все тренировались не меньше тебя, и все хотят славы.
– Ага, я помню.
– Ты ведь тоже хочешь победить? – внезапно спросил мужчина. Голос у него был мягкий, тихий, но Кагиноко различил каждое слово.
Он небрежно повёл плечом.
– Конечно. Иначе зачем участвовать?
– Думаешь, желания и тренировок достаточно? Как у тебя с настроем, юноша? Как с терпением и выносливостью?
– Получше многих.
– И всё же?
Кагиноко покосился на Кархэма, не понимая, что ответить. Кархэм дёрнул плечом, будто передразнивая. Мужчина остановился, и все остановились.
– Реакция? Ловкость? Умения? Ты уверен, что нащупал нужный баланс?
– Баланс чего?
– Грации победы.
Кагиноко не успел заметить стремительного движения, но почувствовал удар по ногам, потерял равновесие и упал в сухую траву, взмахнув руками. Как недавно падал Адам от его же подсечки.
В затылке глухо забился гнев. Кагиноко вскочил, выдёргивая из-за пояса катану. Мужчина стоял спокойно, будто и не шевелился последние несколько секунд, но алая ткань исчезла, и теперь тонкое лезвие сабли поблескивало в лучах солнца.
– Кархэм сказал, что у тебя есть талант. Мне стало интересно.
Друзья Кагиноко перестали собирать камни и молча наблюдали за развернувшейся сценой. Набьют слухами полные карманы и растрезвонят всем.
– Вы кто такой? – зло спросил Кагиноко. – Если хотите сразиться со мной, давайте по правилам, на арене.
– О, я не сражаюсь с мальками, девицами и калеками, – ответил мужчина. – Только с воинами. Ты разве воин? Я пока не разобрал.
Кагиноко напал молча, взмахнув катаной. Рывок – сближение – подсечка. Вот только мужчины на месте уже не было, он стремительно и незаметно сместился в сторону, оказался вдруг за спиной Кагиноко и легонько ударил того между лопаток. Кагиноко взмахнул руками и снова едва не упал. Развернулся, зло рассекая воздух деревянным клинком. Промазал. Мужчина снова исчез, появился слева, на краю взгляда, больно ткнул в плечо кулаком.
Кагиноко отпрыгнул в сторону. Поворот – кульбит – взмах. Азарт боя подкатил к горлу. Кагиноко почти заметил, как ловко мужчина уходит от удара. Почти.
Что-то блеснуло возле глаза, воздух накалился, Кагиноко замер. Мужчина стоял напротив, вскинув вперёд руку. В переносицу Кагиноко, аккурат между глаз, упиралось лезвие танто – короткого кинжала. Остриё холодило кожу.
– Ты пока не воин, юноша, – сказал мужчина. У него даже не сбилось дыхание. – Очень сырой и похожий на воробья. Но потенциал чувствуется. Нам придётся хорошенько поработать эти три недели.
– Значит, берёшься? – спросил Кархэм.
Мужчина опустил руку с кинжалом, и Кагиноко коротко выдохнул. Гнев вперемешку со страхом отступил.
– Посмотрим, что получится, – произнёс мужчина, убирая танто за пояс.
– Вы кто такой? – повторил вопрос Кагиноко.
– Теперь – твой наставник.
– У меня уже есть Кархэм. Он великий воин, который одержал тридцать побед в турнирах подряд.
– Но при этом не самый лучший наставник, – с улыбкой добавил Кархэм. – Со мной ты достиг потолка, Кагиноко. К тому же у меня есть другие дела, нежели тренировать тебя целые дни напролёт. Я решил, что с отдельным наставником тебе будет лучше. Он научит тебя вещам, которые мне неподвластны.
– Например?
– Сдерживать гнев, – сказал Наставник. – Прийти в гармонию и найти баланс. Кархэм никуда не денется, юноша, но отныне я буду с тобой всюду, пока ты не станешь хорошим воином. Ну, или пока я не разочаруюсь и пойду дальше.
Кагиноко молча развернулся и двинулся по тропинке впереди всех, не оглядываясь. Сжимал руки в кулаки. Разжимал. Какая глупая затея. Кархэм воспитывал его, учил философии боя, да и жизни в целом, подарил катану, обещал показать настоящий Путь к славе. И что в итоге? Как будто у телеги на середине пути отвалилось колесо и она сошла в колею. Зачем Кагиноко другой наставник? Почему Кархэм вообще сомневается, что сможет научить?
Сзади доносились мягкие шаги, и Кагиноко побежал, торопливо, подгоняемый злостью.
Пока ещё не воин! Подумать только!
Он добежал до посёлка, обогнул первые дома, пересёк торговую площадь и зашёл в дом Кархэма, стоящий чуть в отдалении, на холме. Внутри было прохладно и тихо. Безымянный чёрный кот, шлявшийся где попало по посёлку, сидел на столе и смотрел на Кагиноко зелёными глазами.
Кагиноко быстро переоделся, прихватил катану и вышел на задний двор. В отдалении от дома, за фруктовыми деревьями, Кархэм обустроил для него тренировочную арену. Над землёй были натянуты канаты, лежали горкой мячи для жонглирования, несколько лестниц для проработки координации движений, деревянные «воины», молчаливо переносившие многочасовые отработки ударов. Сразу за ареной в низ холма убегали две лестницы с разными ступенями, на которых Кагиноко тренировал выносливость. Кархэм часто повторял, что всё это на вырост, пока Кагиноко не обретёт достаточно силы и не перейдёт на новый уровень. Действительно, в последнее время ни один из тренажёров не вызывал трудностей, Кагиноко развлекался в пробежке на канатах, перепрыгивал через несколько ступеней одновременно, а деревянные манекены не успевали за его реакцией.
Может быть, Наставник появился именно поэтому?
Он подошёл к горке шариков и принялся жонглировать сразу четырьмя. Взял пятый. Рефлекторные и монотонные действия вытесняли из головы дурные мысли. Кагиноко успокаивался. Краем глаза заметил, что во дворе появились Кархэм и новоиспеченный Наставник. Оба встали под деревом и наблюдали за жонглированием.
Специально для них Кагиноко взял шестой шарик. Усмехнулся. Нагнулся за седьмым, и в этот же момент что-то пошло не так, деревянные шарики мягко застучали по ковру из жёлтых листьев, рассыпавшись.
– Я умею сразу десятью, – сказал Наставник. – Научить?
Он шагнул через камни на тренировочную арену, огляделся.
– Недурно у тебя тут, но маловато для нагрузки. Тебе ведь десять, верно?
– Ага.