Страница 33 из 77
Глава 20
Глава 20
Кирилл
Вот это нихуясебе!
Открываю глаза, а милая пташка полирует мой ствол пальчиками.
Спросонья вообще ничего не понимаю. Только в ахере немного.
Пальчики нежные, она ими робко так водит по моему утреннему стояку.
Несколько секунд наблюдаю за ней через полуприкрытые веки.
Девочка что, первый раз член видит?
С таким усердием и любопытством разглядывает.
Или мой хуй произвел такое неизгладимое впечатление? Он может, да.
– Чем это ты тут занимаешься? – говорю.
Что тут начинается…
Взвизгивает и вжимается в стену.
Мой член остается в одиночестве в холодном мире. Больше никто его ласково не придерживает.
Нельзя так.
Девчонка заливается просто пунцовой краской и закрывает лицо ладонями.
Ой, подумаешь! Тоже мне повод для расстройства и смущения.
– Ну ладно, чего ты, – улыбаюсь я и пытаюсь погладить ее по плечу.
Она резко скидывает мою руку и мотает головой.
Смешная такая.
И очень сексуальная.
Придвигаюсь ближе.
Упираюсь членом ей в живот. Обнимаю.
Верещит что-то – ну, реально, будто птичку поймали.
Трепещется. Отбивается.
– Ладно-ладно, успокойся, – прижимаю ее к себе.
Говорить стараюсь нежным, тихим голосом.
Сам маленько ахуеваю от такого поворота. Вроде и похер мне на эту девчонку, а вот что-то уже и не совсем…
Вроде и много таких бегает кругом, а вроде… она какая-то не такая, особенная… хуй знает, блять!
Не мастер я рефлексировать! Давно зарекся уже!
Чмокаю Пташку в светлую макушку, шепчу, что все в порядке и поднимаюсь с кровати.
Некогда разлеживаться – впереди много работы. И вполне возможно кровавой.
Нельзя мне сейчас размякать. Никак нельзя.
Дашь слабину – шакалы сожрут.
Сдвигаю сурово брови.
– Значит так, – начинаю краткий инструктаж, как в армии. – Сидеть здесь тихо. Никуда не выходить. Не отсвечивать. И не дурить, поняла?
Не отвечает.
Личико ладошками закрыла. Там мило и смешно, не могу.
А сквозь неплотно сомкнутые пальчики глазки-то поблескивают – наблюдает.
Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не улыбнуться.
Эх, сейчас бы вернуться в койку. Что еще нужно для счастья? Молодая полуголая, клевая девчонка…
Нет, надо выяснить что за хуйня началась и… снести пару голов если потребуется.
– Я тебя запру. Так дурь всякая в голову будет меньше лезть…
– Эй, стой! – подает наконец голос. – Как это запру? Я тебе собака что ли?
– Не обсуждается.
– Что значит «не обсуждается»? Я не твоя собственность… истукан!
– Покричи-покричи.
Пока она верещит я внимательнее осматриваю дом: окна еще со времен царя Гороха замазаны белой замазкой. Она уже давно превратилась в бетон. Если Пташка и попробует открыть окно – хера с два у нее получится.
– Ты слышишь меня? Кирилл? Мне домой нужно! К маме!
– Здесь посидишь пока я не разберусь.
– И сколько ты разбираться будешь? – недовольно поджимает пухленькие губки.
– Сколько нужно, столько и буду.
Щели люка в подпол хорошо видны, но сильно сомневаюсь, чтобы она рискнула туда лезть – со страху помрет.
Ну, вроде все.
Пожрать только нет ничего. Даже воды нету.
Не дело совсем Пташку без водички оставлять.
– Да ты совсем уже обнаглел! Я не кукла тебе! Чего вы все ко мне привязались!
– Раз привязались, значит так нужно.
Прохожу на веранду и достаю два ведра из нержавейки. Как их еще умудрились не спиздить – большая загадка.
– Это тебе вместо туалета, – с грохотом опускаю ведро перед кроватью.
Глаза Полины удивленно расширяются.
Ага, значит за стадией отрицания приходит стадия принятия Или как там по-умному? А хуй знает. Похуй.
– А второе для чего? – шепчет она.
– Воды тебе сейчас принесу. Зачахнешь ведь совсем…
Выхожу из дома.
Потягиваюсь на крылечке и чешу яйца.
Все как стишке из детства: «Вышел Ванька на крыльцо, почесать свое яйцо».
Усмехаюсь.
Денек разгулялся, что надо!
Отличный денек!
Топаю к колодцу и набираю воды.
Ледяная.
Вкусная и ахуенная!
О ком это ты, Кирилл, думаешь? О воде или Пташке? Подъебываю сам себя.
Да, Полинка, очень даже заебись девчоночка.
Пусть сидит и дожидается меня – дальше решим, что и как с ней.
Надо переключаться на работу – найти крысу и избежать большой войны.
Сходняк уже через два дня. Эти два дня Полина должна провести в безопасности.
Застываю столбом возле колодца. Напряженно думаю.
Не зря вся эта кутерьма забурлила прямо перед сходняком. Очевидно, что нас подставляют – будто это я и мои люди нарушаем перемирие между группировками.
А если так, то расчет прост – на выскочку, который нарушает общие правила ополчаются все остальные…
И выскочке пиздец. Против системы хуй попрешь…
Морщу лоб.
И кому это может быть выгодно?
В сознании тут же всплывает мерзкое рыжеволосое ебало – Валера.
Этот гандон всегда норовил чужими руками жар загребать.
Голову даю на отсечение – его ручонок дело.
От этой темы гнилью несет – за километр! Валерой, то есть, несет.
Что гнилью, что Валерой – какая хуй разница? В сортах дерьма не разбираюсь.
Каринка начинает складываться все лучше.
Потому и Полину он выкрал. Да просчитался – она видела что-то важное, и ему следовало сразу ее убить, да у него опять взыграло…
Ага-ага.
Короче. Времени на самом деле в обрез.
Не просто в обрез, а пиздец как мало!
Первое, Полина должна остаться в живых до сходки.
Второе, я должен срочно найти крысу!
Просто пиздец как срочно!
А с Валерой еще успею разобраться. Этот сученок от меня никуда уже не денется.
Настрой – боевой.
Возвращаюсь в дом и ставлю ведро с колодезной водой на пол.
– Вода чистая, заебачая, – отрывисто говорю Полине, находясь уже полностью в своих мыслях. – Кружку сама найдешь.
Она пугается и забивается в угол, обнимая себя за плечи.
Сверкаю на нее взглядом – смотрит на меня огромными испуганными глазищами.
Мне становится жаль ее, но…
Пусть лучше сейчас попугается, зато живой останется.
Вкладываю во взгляд всю бешенную ярость. Знаю, что от такого моего взгляда и мужики обсираются.