Страница 19 из 77
Глава 11
Глава 11
Легко сказать «действовать!», а как?
Захочешь сбежать, и не сбежишь – одежда-то осталась у того рыжего маньяка Валеры!
Напяливаю белье – даже бюстгалтер порван! Ну, непруха!
Но оставаться здесь я точно не собираюсь. Побегу в халате, а надо будет – и голая!
Сердце гулко бухает в груди, разгоняя кровь все быстрее и быстрее. Адреналин просто зашкаливает!
У меня не так много времени, пока этот здоровенный… мужик разговаривает по телефону.
Сколько обычно длятся разговоры? У мужчин-то вообще секунд тридцать… ну минуту…
Быстрее, Полина, не тупи!
Надеваю влажный халат поверх белья – влажная ткань неприятно холодит тело. Мельчайшие едва видимые волоски тут же встают торчком.
Бросаюсь к двери – прислушиваюсь. Голоса Кирилла не слышно – значит отошел куда-то в сторону. Это даст мне еще лишних и таких драгоценных секунд.
Подбегаю к окну. Распахиваю.
Дышу часто-часто. Адреналиновая гонка заставляет дрожать ноги.
Высовываюсь из окна – черт! Как высоко! Этажа два-три отделяют меня от козырька над входом.
Прыгать?
А если убьюсь? Или сломаю ногу? И меня найдут эти опасные типы орущей и корчащейся от боли на заплеванном козырьке отеля…
Нет, мне нужно спастись наверняка!
Бегу в ванную – маленькое оконце заляпано белыми разводами и напоминает больше форточку. Через такое вряд ли пролезу…
Все равно надо проверить. Буду упрямо цепляться за любую возможность!
Забираюсь на край ванны и с трудом дотягиваюсь до ручки. Открываю.
Свежий ветер разгоняет застоявшуюся влагу помещения.
От напряжения капельки пота катятся по моему лицу.
Кажется, что Кирилл стоит в дверях и ухмыляется.
Так и жду, раздастся насмешливый голос:
– Слезай сама, и вставай на колени просить прощения…
Эта мысль заставляет трепетать, а бедные ноги дрожат еще сильнее.
Затравлено оборачиваюсь – никого.
Тянусь к форточке… Твою мать! Там еще выше! Не говоря уже о том, что придется «нырять» вперед головой…
Выхода нет.
Обнимаю себя. Сжимаю. Трясусь. Слезы непроизвольно катятся из глаз.
Отвешиваю себе звонку пощечину!
Шепчу едва слышно:
– Соберись! Не распускай сопли!
Из номера остается только один выход – тот, через который его покинул Кирилл.
Ключ-карточку он забрал с собой, так что, если я выйду и дверь захлопнется – обратной дороги у меня не будет.
Да и не нужна она мне!
Подбегаю к двери. Прислушиваюсь. Вроде тихо.
Давлю на тугую рукоять и молюсь, чтобы дверь открылась тихо…
Щелчок! Как выстрел раздается в тишине.
– Блять! – не выдерживаю я и замираю.
Тысячи крохотных иголочек впиваются в кожу. Ноги деревенеют, а вспотевшие ладони скользят по металлу рукоятки…
Приоткрываю дверь и выглядываю в коридор… Тут же прикусываю губу до крови чтобы не закричать!
Слева по коридору, со стороны лифтов стоит Кирилл и говорит по телефону!
До него метра два-три – не больше!
Сердце несется как сумасшедшее и чуть не выскакивает из груди.
Набираю полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду и медленно выскальзываю за дверь…
– Этому пидарасу я пасть парву… Отвечаю, – голос Кира звенит яростью и злобой.
Таким я его еще не слышала. Пугает до чертиков.
Тяну за собой дверь и закрываю. На этот раз обходится без щелчков и стука.
Все еще не дышу.
Затравленным зверьком оглядываюсь вокруг – куда бежать? Как?
Попытаться прошмыгнуть прямо за спиной Кира?
Ну он хоть и поглощен разговором, но не глухонемой же!
Смотрю налево – ряд дверей уходит дальше по коридору, а в конце… Сдерживаю радостный крик надежды!
Полуприкрытое разросшейся пальмой в кадке белеет оконце.
Несусь к нему.
Кадка с экзотическим растением оказывается тяжелее, чем я могла подумать. Кое-как отодвигаю в сторону и выглядываю в окно!
Джек, мать его, пот! Пожарная лестница совсем рядом!
Я успеваю вылезти наполовину, как слышу грохот захлопнувшейся двери и каким-то шестым чувством понимаю – это наш номер.
Времени нет вообще!
Отталкиваюсь и кубарем скатываюсь по металлическому пролету. Больно!
Закусываю губу и велю себе терпеть! Будет еще больнее если я не успею убраться отсюда.
Ребристая поверхность металлических ступеней неприятно впивается в нежную кожу ступней. Я лечу вниз, стараясь не думать о порезах, микробах и прочих неприятных вещах.
Кажется, лестница достает до самой земли, но это обманчивое впечатление и последний метр я лечу, нелепо размахивая руками.
Ударяюсь об асфальт лицом. Во рту чувствуется железный привкус крови…
– Куда-о собралась, сучка? – раздается надо мной грубый голос. – А ну иди к дяде…
От этого «иди к дяде» меня накрывает мерзким флэшбэком.
Сильные грубые пальцы хватают меня за шкирку халата и разворачивают к себе.
Мерзка морда с огромным уродливым пятном. Такую не забыть и через годы, а мы виделись-то совсем недавно.
Глаза алчно блестят, а губенки раздвигаются, обнажая желтые зубы.
– За такое тебя надо бы наказать, девчушечка. По попе… или в попу! – и мерзко хихикает довольный своей тупой шутке. – У меня как раз есть инструмент для этого.
При мысли о том, что эта мерзкая тварь сейчас будет насиловать меня я просто зверею. Сама от себя такого не ожидала!
Собираюсь лягнуть его как следует ногой и…
– Эй, Слива, держи ее!
Это голос Кирилла.
Мы оба, мерзкий урод и я, задираем головы и вглядываемся вверх.
Кирилл торчит из окна, и по его лицу понятно точно – он мной тоже недоволен.
А я вам не вещь и не ваша собственность, чтоб каждому козлу стараться угодить и подмахнуть!
Я ориентируюсь быстрее Сливы – бью его ногой в отвратительную рожу!
С сухим треском ломается нос. Кровь заливает его подбородок.
От неожиданности он разжимает пальцы и с воем хватается за лицо.
Я не собираюсь обманываться – слышу, как дребезжат под весом Кира ступени лестницы. Вижу какой дикой злобой вспыхивают глаза Сливы и понимаю – сейчас он на меня набросится и просто… сожрет!
Предпринимаю единственно правильное в такой ситуации действие – размахиваюсь и вложив всю ярость и страх бью его между ног.