Страница 8 из 68
В голове лихорадочно крутится одна и та же паническая мысль. Мне до смерти хотелось бы прямо сейчас спуститься обратно, схватить этого огромного татуированного гада за грудки, заглянуть в его наглые глаза и четко, жестко объяснить ему, что всё произошедшее между нами в темноте - это чудовищная, нелепая ошибка. Хотелось на коленях умолять его, потребовать, взять с него клятву, чтобы он никогда, ни при каких обстоятельствах не проговорился моему племяннику!
Но это было абсолютно невозможно. Егор не отходил от него ни на единый шаг. Он крутился возле Ильи, как преданный щенок, что-то оживленно шептал ему на ухо, жестикулировал и тихо смеялся, делясь какими-то своими пацанскими секретами.
Илья отвел от меня свой тяжелый взгляд всего лишь на долю секунды - ровно на то мгновение, которое потребовалось, чтобы коротко, мазком, глянуть на веселящегося друга и кивнуть ему. А затем его глаза снова вернулись ко мне. В упор. Безжалостно. Этот парень словно осязаемо держал меня на прицеле. В его потемневших зрачках читался такой откровенный, собственнический интерес и запредельная наглость, что у меня перехватило дыхание. И всё же я не опустила глаз. Я стойко выдержала этот его сумасшедший взгляд, отчаянно пытаясь продемонстрировать гордость и независимость.
Хотя внутри меня всё буквально клокотало от ярости и бессилия. Меня до безумия бесило и пугало то, что он позволяет себе так откровенно, раздевающе смотреть на меня прямо при Егоре! Я смертельно боялась, что племянник, несмотря на всю свою юношескую невнимательность, вот-вот всё поймет. Поймет по одному только этому дикому, наэлектризованному воздуху между нами, по этой душной тишине, по тому, как Илья пожирает глазами его тетю.
К моему ужасу, Егор, который до этого был исключительно на своей волне и продолжал без умолку тараторить что-то там про пьяные выходки Лизки, внезапно затих. Он уловил перемену в атмосфере. Почувствовал, что его друг его больше не слушает, а в комнате происходит что-то странное и непонятное. Племянник нахмурился, осознав, что что-то явно идет не так.
Он медленно проследил за застывшим, направленным в одну точку взглядом Ильи, повернул голову и… заметил меня, стоящую посреди лестницы в глупом оцепенении.
- Тетя Исла?.. - удивленно позвал он, переводя взгляд с моего побледневшего лица на каменную фигуру своего друга.
Паника накрыла меня с головой, но мозг, натренированный годами управления ресторанными кризисами, сработал на чистом адреналине. Нужно было срочно спасать ситуацию. Срочно переключать его внимание, пока он не начал задавать лишние вопросы!
- Я надеюсь, толстовку, которую испачкала твоя Лизка, ты уже бросил в стиральную машину? - резко обрываю я его, натянув на лицо самую непринужденную, легкую и чуточку ворчливую улыбку.
Фух… Кажется, получилось. Я быстро сметковала и на ходу придумала идеальный предлог для своей заминки, чтобы он ни на секунду не заподозрил неладное. Этим вопросом я виртуозно убивала сразу двух зайцев. Одновременно я давала Егору понять, что застыла на лестнице исключительно из-за того, что краем уха слышала его историю и беспокоюсь о чистоте в доме. А вот Илье… Илье я посылала четкий, холодный сигнал: я абсолютно спокойна. Я хозяйка этого дома, я контролирую себя и не собираюсь принимать всерьез ту минутную слабость, что произошла между нами. Для меня это пустяк, который я уже выкинула из головы.
Если представится удобный случай, я, конечно, еще поговорю с этим наглецом с глазу на глаз и популярно объясню ему правила приличия. Но в глубине души я понимала: будет гораздо лучше, если я больше вообще никогда в жизни не увижу этого огромного татуированного парня ни в своем доме, ни на своем пути. Пусть он просто исчезнет из нашей жизни как страшный сон.
- Обижаешь, теть! - Егор мгновенно расплылся в довольной улыбке, и в его глазах исчезла всякая растерянность. Он снова вернулся в свою привычную, шутливую манеру общения. - Все сделал в лучшем виде, точно так, как ты меня учила. Зачистил территорию и убрал абсолютно все следы преступления. Кофта уже вовсю стирается в машинке, отчитываюсь!
- Отлично. Хвалю за сообразительность, - натянуто бросаю я, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать от пережитого стресса.
Я резко разворачиваюсь и почти бегом взлетаю по оставшимся ступеням, едва сдерживая рвущийся наружу нервный вздох. Скрыться. Спрятаться. Запереться. Волнение, шок и дикое, порочное возбуждение, которое до сих пор пульсировало внизу живота, душили меня. Я зашла в свою спальню, плотно прикрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, наконец-то позволила себе судорожно, со свистом выдохнуть. Опасность миновала. Но почему-то перед глазами всё еще стояла эта наглая, обещающая новые проблемы ухмылка Ильи…