Страница 8 из 36
— Маменька, я решила, что наша семья заслуживает красоты. Это не потребовало лишних трат: все нашлось в шкафах. К тому же, хорошая сервировка улучшает аппетит и настроение. Вы не находите?
Алексей вставил:
— Мам, оставь Дашу в покое. Выглядит все отлично. И пахнет замечательно.
Свекровь замолчала, сверля меня взглядом. Но я уже чувствовала вкус маленькой победы: сладкий, как тот леденец, который мне однажды тайком передала подружка в Смольном.
Я подала суп. Алексей попробовал и шумно выдохнул:
— Черт, Даша, это вкусно! Ты раньше так не готовила.
Свекровь проворчала, что недосолено, но я молча передала ей солонку. Пусть сама досолит. Второе – курица в сметанном соусе, старинный взвар, и картофельное пюре. Алексей съел все с аппетитом и попросил добавки.
Завязался разговор о работе. Алексей откинулся на спинку стула и принялся жаловаться:
— Эти французы... — Алексей поморщился. — Требуют, чтобы все было, как они говорят, «комильфо». Я через переводчика с ними общаюсь, но уже понял: им важна не только ткань, но и подача, обстановка. Они все время намекают, что мы не умеем себя вести на переговорах. А Копылов им поддакивает, себе преимущество ищет.
Память Дарьи тотчас подбросила картинку: компания «Русский лен», Алексей – руководитель отдела по работе с ключевыми партнерами. Конкурент, Вадим Копылов тоже метит на вакантную должность и постоянно плетет интриги.
— А этот Копылов, — продолжал Алексей, — вечно подсиживает. Вчера шепнул Борису Сергеевичу, что я якобы сорвал поставки. Хотя сам задержал документы. Хорошо хоть Елена Владимировна, жена коммерческого директора, меня поддержала: говорит, что ценят надежность, а не показуху.
Свекровь тотчас встряла, сверкнув глазами в мою сторону:
— А ты, Дашка, хоть бы палец о палец ударила! А то сидишь дома, ни связей, ни ума. Муж вкалывает, а ты...
Я спокойно ответила, глядя прямо в глаза свекрови:
— Каждый помогает, как умеет. Быть хозяйкой дома – тоже труд. И, возможно, скоро я смогу быть полезной и в делах Алексея.
Он удивленно поднял бровь, но промолчал. Только под столом его рука накрыла мою и сжала.
После ужина Алексей отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, глядя на меня с каким-то новым выражением, словно разглядывал картину, которую раньше не замечал.
— Дашуль, — сказал он негромко, — ты сегодня словно из другого мира. И платье, и прическа, и даже говоришь иначе... Мне нравится.
У меня внутри все сжалось. Он почти угадал. Из другого мира... Из другого века. Но я заставила себя улыбнуться:
— Просто захотелось что-то изменить. Разве плохо?
— Нет, — он взял меня за руку, переплел пальцы. — Продолжай в том же духе.
Свекровь встала, пробормотала про усталость и, не попрощавшись, ушла к себе, но я заметила, как на пороге она задержалась на мгновение и бросила на меня взгляд, в котором смешались злость и.. любопытство? Или мне показалось?
Алексей помог мне собрать посуду со стола. Я хотела взять тарелки, но он остановил меня:
— Да ладно, я сам.
Открыл нижний ящик кухонного шкафа – тот, что я прежде не трогала – и выдвинул металлическую корзину на колесиках. «Посудомоечная машина», — подсказала память. Я замерла, наблюдая. Он ловко расставил тарелки в специальные пазы, вставил ложки и вилки в узкую корзинку, насыпал порошок из яркой коробки, закрыл дверцу и нажал кнопку. С тихим шипением внутри полилась вода.
Я смотрела во все глаза, запоминая каждое движение. В Смольном я любила подглядывать за поварами и прачками, чтобы понять, как все устроено. Теперь наблюдала за мужем, и это было даже интереснее.
Мы остались на кухне одни. Тишина, только посудомоечная машина тихо шумела. Он подошел ко мне, взял за руки, заглянул в глаза так тепло, чуть грустно, словно что-то понял, но не сказал ни слова. И потянулся, чтобы поцеловать.
Я замерла. Сердце билось где-то в ушах. Губы его приближались, такие мягкие, теплые. И в последний миг я закрыла глаза.
А потом поцелуй. Робкий, неумелый с моей стороны, но такой желанный.
«Господи, — пронеслось в голове, — я ведь его жена. И это... это правильно».
И тело Дарьи, которое помнило, как целоваться, шепнуло: «Дыши. Расслабься. Это твой муж».
И я послушалась.