Страница 16 из 36
В коридоре я задержалась, рассеянно водя пальцем по раме картины. Привычная Дарья так бы не сделала. Она бы взорвалась, нагрубила: «Опять ты спектакль закатываешь! Не надоело?» И была бы права. Но свекровь ждала именно этого. Скандала. Крика. Тогда она могла бы разрыдаться, пожаловаться Алексею: «Видишь, как она с твоей матерью?!»
А на мою заботу ей не на что жаловаться. Я бы ее задушила вежливостью. И это страшнее любой ссоры.
В спальне горел только ночник. Алексей стоял у окна, смотрел в ночь, на дождь. Спина его была напряжена, плечи опущены.
Я подошла тихо, коснулась его локтя. Он обернулся, посмотрел на меня устало, но нежно: тем особым взглядом, от которого у меня на душе теплело. Потом притянул к себе, уткнулся носом в мои волосы, глубоко вздохнул.
— Не злись на нее, Даш, — сказал он тихо, почти в макушку.
Я положила ладонь ему на грудь: сердце билось ровно, спокойно, но я чувствовала, как он устал. Как ему хочется просто лечь и забыться, но он держался.
— Даже и не думала злиться, — ответила я так же тихо. — Все хорошо. Ты устал, Алексей. После работы, потом ресторан... Умойся и ложись спать.
Он отстранился чуть-чуть, заглянул мне в глаза. В его взгляде было столько благодарности, что у меня сжалось сердце. Потом он наклонился и поцеловал меня: мягко, долго, без слов, будто хотел сказать этим поцелуем все, что не умел выразить словами.
Мы стояли обнявшись, и я слушала, как дождь стучит по подоконнику. Размеренно, успокаивающе. Где-то за стеной возилась свекровь, но я не обращала на это внимания.
Сегодня она испугалась не моей злости. Она испугалась того, что я не такая, как прежде. И что Алексей это видит.
А что будет завтра?
Она не сдастся.
Но и я тоже.