Страница 11 из 41
Глава 10
Глава 10
— Я не пойму, чего ты хочешь от меня, Ида! — выпаливает Глеб. — Я ее не приглашал к нам в ресторан!
— Но ты позволил ей остаться, а потом ты еще и заплатил за нее…
— Надо было бросить ее там? Что бы она делала?!
— А тебя это так волнует? Кто ее заставлял заказывать столько?!
— Ты вообще не понимаешь, Ида? Там ребенок был…
— То есть не будь там ребенка, то ты оставил бы ее там с неоплаченным счетом? Вот только не ври, — шиплю. — Не оставил бы ее! Ты же такой герой… с карточкой, — закатываю глаза.
— Я бы, может, и заплатил за нее, но высказал все прямо там.
— Мм, ну конечно. Высказал бы ты ей… Да ты ей слова против неспособен сказать. Сидел молчал там, пока эта хамка несла чушь.
— Ты зачем все это раздуваешь сейчас?! Чего ты добиваешься, Ида? Хотя я знаю, чего ты добиваешься…
— И чего же, по-твоему, я добиваюсь?
— Хочешь, чтобы я отказался от сына, просто денег давал на содержание, ну, типа алименты, и никак не участвовал в его жизни. Этого же ты хочешь?
На самом деле… да! Этого я и хочу.
Потому что у него семья со мной. А этот ребенок… как снег на голову. Он и не знал о нем. Этот обработанный мамкой пацан ему чужой. Олеся просто использует его, чтобы сблизиться с бывшем мужем, у которого в жизни все хорошо. Она уже заставляет его тратиться на нее!
— А ты думаешь, что будешь бегать общаться с сыночком, а Олеся не будет расставлять ловушек?
— Значит, ты все-таки этого хочешь, — досадно вздыхает Глеб, немного запрокинув голову. — Прости, но я сразу скажу: я не могу. Я так не поступлю. И я тебе напомню о больной правде… — вкрадчиво произносит муж. — У нас с тобой детей нет, и не факт, что они будут. Будем реалистами. А у меня уже есть сын, и ради него я готов терпеть неудобства, и если ты хочешь быть со мной, то тебе тоже придется это принять, Ида.
Вот как… Я должна терпеть. Терпеть его бывшую, их общение и… Уверена, это не все, что мне придется выносить.
Я просто ухожу. Быстро ухожу с террасы. В этот раз он не пытается меня остановить. И не нужно. Мне больше нечего ему сказать. Он прямым текстом мне сказал, что он не собирается ограничивать общение с Олесей, что у него вторая семья, которую он не бросит.
Проходит еще три дня. Спокойных, но в то же время тревожных три дня. Мы почти не говорили все эти дни. Я сама с ним не говорю. А ему это, наверное, только на руку.
Операция на носу. Еще и это нервов добавляет. Я постоянно думаю о том, что могу не очнуться после операции. Мне кошмары снятся. Если так случится, то, наверное, я только проще все этим сделаю. Глеб сможет быть с ними.
— Так и будешь молчать? — спрашивает Глеб этим вечером, когда я ставлю ужин на стол. — Это детский сад, Ида.
— Ты же сам со мной не говоришь. И я решила дать тебе время… Тебе же нужно как следует наобщаться со своим сыном.
— Я за это время видел Сашу всего раз.
— А мамочку его? Она, кстати, долг за ресторан отдала? Хотя нет, не отвечай… Я знаю ответ, — ставлю миску с витаминным салатом и возвращаюсь к столешнице.
Я нервная еще потому, что у меня боли. И обезболивающее уже не действует как раньше. Но осталось терпеть совсем недолго…
— Ей необязательно отдавать мне долг, — произносит и пробует овощи, приготовленные в аэрогриле, — я вычту эту сумму из ежемесячного содержания ребенка.
— Что?
— Те же алименты. Мы договорились.
— И на какую сумму?
— Триста.
— Триста тысяч?.. — оборачиваюсь. — Ты серьезно? На ребенка триста тысяч в месяц? Или на них двоих? Ты ее тоже содержать собрался?..
— Дело в том, что Олеся снимает жилье.
— А… Вот оно что. За жилье, в котором она живет — ты должен платить?
— Там и сын мой живет.
А я знаю, что все это значит. Это значит, что скоро эта хитрая дрянь начнет выбивать себе с сыночком покупку квартиры. И ведь Глеб купит. Он сделает это, и меня не спросит.
— Ты серьезно, Глеб? — присаживаюсь напротив него.
— Что, серьезно?
— Ты собрался содержать эту женщину?
— Не ее. Сына.
— Ты правда думаешь, что она все триста будет вкладывать в ребенка? Это большие деньги на месяц! Или что, она работать теперь не собирается?
— Слушай, я столько лет отсутствовал в жизни сына…
— Не по твоей вине!
— Да, не по моей, но все же это факт. Я хочу, чтобы у сына была комфортная жизнь.
— Она будет нагло воровать у ребенка эту комфортную жизнь. На себя спускать будет большую часть. Будь в этом уверен. Ты этого никак не проконтролируешь…
— Не волнуйся об этом. Все будет хорошо. А теперь мы можем уже перестать о них говорить? Сейчас я с тобой, дома… Лучше расскажи: как себя чувствуешь? Операция совсем скоро…
— Да, хорошо, что ты помнишь…
— Конечно, помню. Я сам тебя отвезу. Как долго ты там будешь после операции?
— Я приеду туда, а там… — начинаю ковыряться в тарелке вилкой, — будет осмотр, потом на следующий день операция утром… а там через неделю выписка. Примерно так.
— Совсем недолго…
Только я очень волнуюсь, что будет происходить в эту неделю. Я боюсь этого. Боюсь даже думать. Олеся этого момента не упустит.
— Глеб…
— Что?
У него хороший аппетит, ест рыбу с овощами, а мне кусок в горло не лезет.
— Скажи мне честно. Лишь раз.
— Что сказать?.. — поднимает на меня взгляд.
— У тебя еще есть чувства к Олесе?.. Только честно. Я уже любую правду вынесу. Только скажи… Что-то еще есть?
— Перестань, Ида. Нет… Нет ничего. Давно все в прошлом. Я развелся с ней с полной уверенностью, что нам не по пути. Сейчас ничего не изменилось. Мне нужен только мой сын. И ты.