Страница 9 из 125
Глава 5 Сестренка
— Доступ к ее счетам ваш, проблем не будет, но учитывайте… — юрист консультировал меня по телефону, пока пыталась переодеть вертлявого Максимку, готового вновь устроить истерику. — … деньги должны идти на ребенка.
— Понятно. Спасибо. — я прижимала телефон плечом, строя глазки своему драгоценному пупсу. — А алименты?
— Поймите… это не просто. Приставы получили документы, но Юрий официально не работает.
«Сыночка-корзиночка в свои тридцать три все еще прячется под юбкой у мамы.»
Но это не страшно, потому что я из этой семейки деньги выбью. На ребенке настояли, значит и отвечать заставлю. Они еще пожалеют, что добровольно не помогают. Еще раз благодарю юриста и наконец справляюсь с пуговицами на детской рубашке.
Сегодня Максимка в своем самом нарядном ведь мы идем к особенному человеку.
— А ну, СТОЯТЬ!
Комендант высунула голову в окошко своей двери, параллельно убавляя звук телевизора.
— И вам доброе утро, Ксения Анатольевна. — я улыбнулась ей, перехватив удобнее Макса.
Женщина полностью открыла дверь, сверля меня недовольным взглядом. Но мне фиолетово, может продолжать, от этого ничего не измениться.
— Ха, доброе, ну-ну! — она слегка склонилась, а в следующий миг я увидела в ее руках целый веер листов а4. — А с этим мне что делать, Миронова? — она потрясла веером и несколько листов вылетело.
— Жалуются на меня? — спрашиваю и опускаю руку Максимке, потому что он настойчиво хотел схватить лист.
— Догадливая! — упирается руками в бока. — Уже пятнадцать жалоб. Пятнадцать, Миронова. Да я тебя выселю!
Максимка активно заугукал, и думаю, он был н моей стороне. Обматерить бы эту ситуацию, но уши мелкому не закрыть.
— Послушайте, — я театрально вздыхаю. — а может мне тоже пятнадцать жалоб написать? На тараканов на кухне, на то, что вся общага прокуренная, на отсутствие горячей воды и то, что лифт все еще не починили. Или жаловаться можно только на единственного ребенка во всем общежитии? Вы уж простите, но, если мой Максимка кому-то мешает спать — это проблема их тонких нервов. Я куплю им беруши и успокоительное.
— Думаешь, что можешь мне тут свой характер показывать? Ты посмотри на нее, приехала, фифа столичная. Не нравится мое общежитие — квартиру себе ищи!
Мои слова ее обидели, но не нужно было на меня выскакивать и трясти перед лицом этими писульками.
— Ксения Анатольевна, ну вы же умная женщина. Давайте честно: из этих пятнадцати человек половина просто завидует, что у меня такой милый малыш. Вторая, думаю, бесится из-за непонятно откуда появившийся слухов на мой счет.
Мне нужно будет купить ей презент, как-то задобрить.
Женщина морщит нос и цокает.
— Вот не видела проблем, да ты появилась. Ой!
Максимка все же ухватился за листы, которыми она снова решила размахивать.
— Вот только из-за этого малыша тебе на встречу пойду, но нахами мне еще раз и — ВЫЛЕТИШЬ! — она погладила Макса по голове, а следом разорвала жалобы. — Подскажу тебе решение. С Яном поговори. Если он запретит трогать тебя, то больше никто мне жалобу не принесет. Этого засранца все послушают, я-то знаю.
«Этот может поговорить так, что друзей я точно не найду…»
— Я решу это вопрос. Спасибо!
Я выдохнула только когда дверь общежития захлопнулась за спиной, а утренний прохладный воздух ударил в лицо, выстужая мысли. Максимка тут же завозился, недовольный, что мы остановились, и я чмокнула его в холодную щеку.
— Ну что, мелкий бунтарь, поехали к маме? — он в ответ радостно взвизгнул, будто правда все понял.
Автобус тащился через полгорода, и я смотрела в окно на серые многоэтажки, на город, который был так похож на мой родной, из которого я с радостью сбежала в столицу, приложив все усилия. Но судьба распорядилась так, что я встряла еще сильнее.
Максимка уснул у меня на руках, когда мы заходили в холл больницы. Знакомая до отвращения стойка регистратуры, запах хлорки и лекарств, дежурная улыбка медсестры. Лифт поднялся на четвертый этаж. Палата номер 412. Я толкнула дверь плечом, придерживая спящего Макса, и вошла.
Сестра лежала все так же — бледная, неподвижная, опутанная трубками и проводами. Монитор пикал ровно, размеренно, будто отмерял секунды нашей общей жизни. Я опустилась на стул рядом с койкой, осторожно придерживая Максимку, чтобы не разбудить.
— Привет, Мальвинка. — тихо сказала я, рассматривая ее лицо.
Синяки уже почти сошли, только шрам на скуле напоминал о той встречной полосе, о пьяном водителе, о том, как одним мигом перевернулись сразу три жизни: ее, моя и Макса.
— Я успела соскучиться, сестренка.
Максимка во сне чмокнул губами, будто соглашаясь. Я взяла холодную руку сестры в свою, сжала осторожно, боясь повредить иглы капельницы.
— А еще я сегодня такого наговорила комендантше! Ты бы гордилась, — усмехнулась я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок. — пятнадцать жалоб, представляешь? На твоего зайчика. Сказала им беруши куплю.
Тишина. Только пикает монитор и сопит Максимка.
— Просыпайся, Мина… — шепнула я, прижимаясь лбом к ее плечу. — Твой сын уже почти научился ходить. Ты пропускаешь самое интересное. И вообще… я одна не справлюсь. Я не заменю тебя… я сама еще ребенок.
Слеза упала на больничную простыню, впитываясь в белую ткань.
— Но, знаешь, в целом я не плохо устроилась в общаге. Правда за стеной живет невыносимый гад, ты бы такого тряпкой гоняла, я тебя знаю. Но… он так круто с Максимкой справляется, мне до его умений еще далеко, но я стараюсь.
Я вытираю щеку тыльной стороной ладони, глубоко вдыхаю и поднимаюсь. Максимка начинает ворочаться. А мне невероятно тяжело держать его.
— Я приду через несколько дней. С учебой немного разгребусь и сразу приду.
Мне бы очень хотелось увидеть ее лечащего врача, но сейчас это невозможно, еще и медсестра четко обозначила — улучшений нет. Мина по-прежнему в коме после аварии.
Я тихо вышла из палаты, как раз в момент, когда Максим открыл глаза и потер их кулачками. «На-ам» несколько раз требовательно повторил он и я подумала, что он уже проголодался.
— Потерпи немного, малыш, сейчас съездим к тете Маше и поедим у нее.
Макс заканючил и начал извиваться, словно пытаясь сорваться с рук.
— Сладкий, не вредничай, она живет совсем рядом. — я стала гладить его по спине, пытаясь успокоить.
Спустившись на первый этаж, я обомлела. У регистрации стоял тот, кого встретить здесь я никак не рассчитывала.
Ян.