Страница 61 из 125
Глава 25 «Дура»
— С*ка, я не понимаю, как человек может бесить и притягивать одновременно. — шепчу в тишину.
Я — мудак. Полный, конченый мудак. И я это знаю.
Сижу на диване, смотрю в потолок и слышу, как затихают ее шаги в коридоре. Как тихо хлопает дверь в комнату Насти.
Тишина.
«Твою мать.»
Я провожу ладонью по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Дрожат, бл*дь. От нее. От этой мелкой заразы, которая ворвалась в мою размеренную жизнь и перевернула все вверх дном.
Она бесит меня. До скрежета зубов. До трясучки в руках. До желания разбить что-нибудь об стену. Эта ее манера огрызаться, эти глаза, которые смотрят с вызовом, эта улыбка — наглая, дерзкая, сводящая с ума. Она специально лезет под кожу. Специально провоцирует. Специально делает все, чтобы я сорвался.
И я срываюсь.
Я поцеловал ее.
Думал — заткну.
Думал — поставлю на место.
Покажу, кто тут главный. А вместо этого… вместо этого я теперь сижу здесь, как придурок, и чувствую вкус ее губ на своих губах. Чувствую, как ее пальцы сжимали мои волосы. Чувствую, как ее тело прижималось ко мне: горячее, податливое, такое чертовски желанное.
И теперь я хочу еще.
Хочу снова вцепиться в ее губы. Хочу сжать ее в руках так, чтобы она пискнуть не могла. Хочу, чтобы она смотрела на меня не с вызовом, а с той самой растерянностью, которая мелькнула в ее глазах, когда я оборвал поцелуй.
«Твою мать, Мира. Ты заноза в моей заднице. Ты бельмо на моем глазу. Ты — моя головная боль в миниатюре.»
Делаю глубокий вдох, и он заостряет где-то в груди.
«И я хочу тебя.»
Я вскакиваю с дивана. Хватаю первую попавшуюся футболку пацанов, натягиваю шорты, толкаю ноги в кроссовки. На ходу сгребаю ключи, телефон, наушники. Мне нужно проветриться. Мне нужно сбросить это дерьмо, иначе я сорвусь и пойду к ней.
Вылетаю на улицу. Ночь. Свежо. Ветер бьет в лицо, но не остужает. В голове все еще она — ее голос, ее запах, ее губы.
Проникаю в гараж, сажусь на велосипед. Выжимаю педали так, что цепь визжит.
Недалеко от дома школа, а за ней стадион: потертый, заросший, но сейчас удобный.
Идеальное место, чтобы гонять себя до изнеможения, пока не заболят ноги, не сядет дыхание, не выключится мозг.
Бросаю велик на траву и врываюсь на беговую дорожку. Бегу со всех ног. Ветки хлещут по лицу, но я не чувствую. В груди горит. В голове — каша из злости, желания и чертовой нежности, которую я ненавижу в себе больше всего.
У турников в темноте гогочет местная молодежь, но для меня они пустой фон.
Она бесит меня. Бесит своим голосом, своей улыбкой, своей хромотой, своей упертостью. Бесит тем, что лезет в душу, которую я давно закрыл на все замки. Бесит тем, что смотрит на меня так, будто видит насквозь.
И притягивает. Как магнит. Как омут. Как пропасть, в которую я лечу с разбегу, понимая, что разобьюсь, но не могу остановиться.
Я бегу. Круг за кругом. Дыхание сбивается, ноги гудят, пот заливает глаза.
Но она все равно со мной. Ее образ врезался в подкорку и не отпускает.
«Ладно, Мира. Ты выиграла сегодня. Но завтра… завтра я придумаю, как выбить тебя из своей головы!»
Но то, что между нами произошло — это не конец. Это только начало.
И я, бл*дь, боюсь этого больше, чем признаю сам.
Я бегаю до тех пор, пока не падаю на траву запутавшись в своих же ногах. Футболка пропитана потом, он ручьями течет по лицу, но мои мысли и желания наконец успокаиваются.
Молодежь уже давно ушла, и я слышу только свое сердце и насекомых в траве.
Отдышавшись, я с трудом поднялся на ноги и кое как залез на велик. Я был обессилен, но это было именно то, что могло помочь.
Дом спит, я провел на стадионе несколько часов, и теперь тихо проникаю внутрь.
— Милый. — раздался позади голос мамы, когда я ступил на лестницу.
Я замер, за секунду закрыл глаза, а после заставил себя развернуться.
— Мама.
Было видно, что она уже сонная, кутается в халат, и явно ждала меня.
— Где ты был?
Я усмехнулся:
— Как в том анекдоте — бегал.
— У тебя все хорошо? Хочешь поговорим? О тебе… о Мире… — мама всегда пытается влезть в мысли аккуратно.
— Все в порядке. Не хочу говорить об этой… — замолкаю, не сумев подобрать слово. — Короче, я спать. Устал.
— Хорошо, милый. Доброй ночи. — от улыбки мамы становится легче.
«Дура. Просто мелкая и надоедливая дура.»
Мамины вопросы вернули ЕЕ в мою голову. Но холодный душ спас.
Я уснул не сразу. Ворочался. Думал.
И так ничего и не придумал.
Утром проснулся от легких толчков младшего брата. Мама прислала, чтобы к завтраку успел.
Спускаюсь по лестнице, и уже с середины слышу гомон. Пацанва галдит, мама что-то накрывает на стол, отец бубнит про новости. Обычное утро. Привычное. Предсказуемое.
Пока не вижу ЕЕ.
Мира сидит рядом с Настей, сонная, растрепанная, в какой-то огромной футболке — кажется… моей старой, которую сто лет назад Настюха забрала себе под домашнюю одежду. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются пряди. Глаза еще слипаются, она трет их кулаком, как ребенок, и зевает, прикрывая рот ладошкой.
Я залипаю.
Стою, как идиот, и не могу оторвать взгляд. Она домашняя. Мягкая. Уязвимая. Без своей обычной брони из колкостей и дерзости. И от этого, раздражающе, до скрежета зубов, красивая.
— Ян, проходи, все стынет! — голос мамы выдергивает меня из ступора.
Мира поднимает голову. Встречается со мной взглядом.
И вот тут все. Визг тормозов в голове. Короткое замыкание. Она смотрит на меня — и в ее глазах мелькает что-то.
«Испуг? Смущение? Вызов? Хрен разберешь.»
Но она отводит взгляд первой. Опускает ресницы и утыкается в тарелку, делая вид, что ужасно занята кашей.
Я усмехаюсь про себя. Проходит, сажусь напротив. Нарочно. Чтобы видеть ее. Чтобы она знала, я смотрю.
Я отпиваю кофе и чувствую, как на губах расползается хищная улыбка. Но я давлю ее.
«Невыносимая девчонка.»
Внезапно пересекаемся взглядами с Настей. Она несколько раз постукивает средним и указательным пальцем по столу. И этот невинный жест мне знаком, мы придумали его еще мелкими и значит он: «Я все знаю, братик!».
Морщу нос и касаюсь мочки уха, передавая ей: «Иди в зад, мелочь.»
Настя внезапно рассмеялась, привлекая внимание.
— Простите, о своем вспомнила. — сестренка отпила чай. — Кстати, Ян, подкинете к универу? У меня сегодня встреча с профессором.