Страница 6 из 125
— Ребят, вы не видели куда парень с ребенком пошел? — подбегаю к компании, которая все это время сидела на диване в углу.
— Яныч? — спрашивает блондин с черными корнями, и я киваю. — Туда, вроде. — указывает пальцем на восточный коридор.
— Спасибо!
— Эй, погоди! — он попытался ухватить меня за руку, но я вовремя сделала шаг в сторону. — А это ребенок…
— Да-да, ребенок. — отвечаю на автомате и вихрем мчусь в указанную сторону, перебирая оскорбления, которые высыплю на голову соседу.
Я конечно понимаю удивления студентов, но почти каждый реагирует на ребенка так, будто впервые видит. Это забавляет и напрягает одновременно.
Резко останавливаюсь и ноги чуть не разъезжаются на мокрой плитке. Вижу Яна — он вместе с Денисом стоит у дерева в горшке. В одной руке у него дымящийся пластиковый стаканчик кофе, а в другой… мой мелкий. И Ян держит его так уверенно и профессионально, словно он счастливый отец минимум двух ангелочков. Даже я так еще не освоилась. Но главное Максимка — он совершенно спокоен и увлеченно перебирает своими пальчиками цепочку на шее Яна.
— Зачем так пугать? — подхожу ближе и тяну руки к Максимке.
Но Ян внезапно поворачивает корпус, не давая мне и притронуться к малышу. А Максик, выдает то, от чего я мурашками покрываюсь:
— Па!
Цепляемся с Яном взглядами. Этот наглец похож на Юру только цветом волос, но мелкий пока не понимает.
— Отдай ребенка. — пытаюсь быть вежливой. — Спасибо за помощь.
— Ты опоздала. — в его взгляде холодное, хирургическое спокойствие.
— Извини. — я все еще тяну к нему руки. — Ребенка отдай!
Он наконец посмотрел на Макса, который увлеченно тянул его за цепочку, и уголок его губ дернулся в усмешке.
— Слышал, мелкий? Мама говорит «извини».
Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство. Я почувствовала запах его парфюма — терпкий, дорогой и абсолютно мужской.
— В следующий раз, когда решишь скинуть на меня свой «багаж», — его голос стал тише, интимнее и оттого еще более угрожающим. — хотя бы имей совесть прийти вовремя. Я не твоя мамочка и не добрая фея. Он милый, но я не подписывался разгребать чужое дерьмо.
С этими словами он без лишних церемоний вложил Максимку мне в руки. Мальчик недовольно захныкал, не желая отрываться от блестящей цепочки.
— А ты и не разгребал. Ты просто подержал ребенка. Не надорвался? Или статус «плохого парня» требует компенсации за каждую минуту? Слишком много гонора. — морщу нос.
Слушать его не желаю, поэтому гордо задираю нос и уверенной походкой иду к лестнице. У этого парня слишком завышенное эго и раздутое самомнение. Но больше удивляет то, что для окружающих его людей, это будто бы норма.
…
Вечер в общежитии — это отдельный вид хаоса. В коридорах пахло дошираком, кто-то на всю громкость включил попсовый плейлист, а из душевой доносились отчаянные женские крики про то, что «кто-то опять утащил мой шампунь!».
Я стояла на общей кухне, пытаясь сварить кашу так, чтобы она не пригорела и не сбежала. Макс был у меня на руках и с интересом наблюдал за паром, вырывающимся из-под крышки.
В этот момент на кухню ввалилась компания девчонок, и их вид кричал, то пришли они не готовить: короткие юбки, яркий макияж, в руках — телефоны и банки энергетика. Похоже они были первокурсницами. Рыжая, с ресницами до бровей, открыла нараспашку окно и щелкнула зажигалкой.
— Девчонки, — начала я мягко. — найдите другое место, здесь ребенок.
Девушки переглядываются и начинают смеяться, а рыжая только вздыхает.
— Это наши проблемы? — огрызается невысокая брюнетка в блестящем топе. — Как ты вообще додумалась сюда ребенка притащить? Ну, академ бы взяла!
— Слушайте, ну вы серьезно? Вам сколько лет? Пять? Думаете, если бы у меня был другой вариант, то я им не воспользовалась? Идите, девочки, подымите в туалете, пока вас не спалили.
Я спокойно помешала кашу, не оборачиваясь.
Брюнетка вспыхнула, но рыжая ее перебила, выпустив дым в сторону окна:
— Слушай, а это правда, что отец твоего ребенка… Ян?
Я изогнула бровь.
— Вы реально думаете, что если я попросила парня подержать мелкого пять минут, пока бегала по делам, то это автоматически делает его папой?
Я фыркнула, и этот звук был полон презрения.
— У вас что, в голове только два режима? «Тупость» и «выпендреж»? Никакого промежуточного варианта? Например, «просто помощь» или «человеческое отношение»?
Я обвела их взглядом, задержавшись на каждой по очереди.
— Ну тогда, — брюнетка подошла ближе и бесцеремонно оперлась бедром о стол. — подальше от Яна держись, не твоего поля ягода.
— Твоего, что ли? — меня рассмешили ее слова. — Расслабься, не интересует меня этот хам высокомерный. Единственный мужчина, который для меня важен, вот. — я чуть пошатнула мелкого. — И потушите наконец сигареты, здоровье посадите!
Девчонки, цокая и ворча на меня, все же вышли из кухни, а одна из них вслед кинула:
— Грымза.
— Я еще и кусаюсь! — мой ответ не заставил ждать.
Я доварила кашу, и мы с Максимкой пошли в комнату, но зайдя я увидела на столе то, чего не было раньше — банка детской смеси. Фирменная, дорогая. Такая мне не по карману.
Рядом — клочок бумаги, вырванный из тетради. Почерк резкий, мужской, с наклоном:
«Чтоб не орал по ночам. Не благодари.»
— И как это понимать? — спрашиваю у клочка, автор очевиден.