Страница 51 из 125
Не выдерживаю. Снова тянусь к телефону.
Пишу сообщение:
'Ян, скинь фото, пожалуйста.
Просто чтобы я увидела Максимку.
Я больше не буду беспокоить, честно'.
Отправляю. Жду.
Минута. Две. Пять.
Телефон вибрирует.
Сообщение. В нем — фото. На его кровати сидит Макс, счастливый, с пустышкой, вокруг него разбросаны игрушки. А под фото подпись:
'Дышит.
Живой. Ест. Срет.
Все как у людей.
Если еще раз напишешь — ты в черном списке навсегда.
Я серьезно, мелочь.
Отдыхать укатила, так отдыхай, а не еби мне мозг'.
Я смотрю на экран. И вместо того чтобы обидеться, вдруг выдыхаю. Улыбаюсь.
«Какой же он невыносимый…»
Но Макс правда в порядке. Счастливый, румяный, с игрушками.
Я откидываюсь на подушки. Музыка играет тихо. Свечи мерцают. И я наконец-то чувствую, как напряжение уходит окончательно.
После спа девчонки уговорили меня погулять по городу. И меня почти не терзала совесть. Мне показали несколько классных мест — городских достопримечательностей и угостили холодным какао с сыром.
Мы вернулись в общагу, когда солнце уже садилось. Обнялись в коридоре и разошлись по комнатам. Я тихо постучала в комнату парней, но открыл мне Дэн.
— А Яныч к тебе пошел! — с улыбкой сообщил он.
— Поняла, как вообще день?
— Супер, у тебя просто золотой ребенок. — он показал мне большой палец.
Я толкнула дверь своей комнаты, она оказалась не заперта. Внутри полумрак, только уличные фонари пробиваются сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя длинные золотистые полосы на полу.
И я замерла на пороге.
Ян лежал на моей кровати поперек. Одна нога свешивается с матраса, второй он упирается в пол, будто собирался встать, но не смог. Голова запрокинута, и я вижу его открытую шею — линия челюсти, кадык, ключицы, выступающие из-под растянутого ворота футболки.
А на его груди, уткнувшись носом Яну в подмышку, разметав пухлые ручки в стороны, спит Макс. Сопит. Счастливо, беззаботно, как умеют только дети, которые знают, что они в полной безопасности.
Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Пол почти не скрипит.
Я подошла ближе. Остановилась у края кровати и затаила дыхание.
Тишина. Только два ровных дыхания. Ян дышит глубже, с едва заметным свистом, будто у него немного заложен нос. Макс сопит тоньше, быстрее, иногда всхлипывает во сне и крепче прижимается к теплому боку.
Я смотрела на его шею. На то, как бьется жилка у основания. Медленно, спокойно.
И меня накрыло.
Таким я его еще не видела. Никогда. Обычно он колючий, резкий, ядовитый. А сейчас… словно беззащитный. Расслабленный.
Я вдруг остро захотела наклониться и поцеловать его в шею. Прямо туда, где пульс. Чуть коснуться губами, провести кончиком носа по линии челюсти. Тихо, нежно, чтобы разбудить. Чтобы он открыл глаза и увидел меня.
Я даже чуть подалась вперед.
Но в последний момент замерла.
«Нет. Нельзя. Он не тот человек, которому можно такие вещи. Он ошпарит меня взглядом, скажет что-то колкое, и я провалюсь сквозь землю.»
Я выдохнула. Бесшумно.
И тихо позвала:
— Ян.
Он дернулся, но не проснулся. Только нахмурился во сне и что-то неразборчиво буркнул. Макс заворочался, но не проснулся.
— Ян. — повторила я чуть громче.
Он распахнул глаза. Резко, как будто и не спал. И сразу нашел меня взглядом. В полумраке его глаза блеснули, и я не смогла прочитать выражение лица.
— Чего? — голос хриплый, низкий, с хрипотцой.
— Я вернулась. — шепнула я.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом скользнул взглядом по моему лицу, по волосам, и вдруг уголок его губ дернулся.
— А знаешь, мелочь, твой голос спросонья мне даже понравился, такой испуганный, как у котенка, который боится, что его из дома вышвырнут. Забавно.
Он сказал это в своей привычной холодно-саркастичной манере.
«Это… комплимент?»
— Спасибо. — сказала я тихо, понимая, что ему пофиг. — За день. За него.
— Ага. — Ян осторожно перекладывает Макса и садится. — Послезавтра к моим поедем, готова будь. Мама тебя в гости зовет.
Поворачивает шею, и она похрустывает.
— Что? — ловит на себе мой пристальный взгляд.
— Ничего… — делаю вдох, но не выдыхаю.
— Тс… — он усмехается. — Ты точно головная боль.
— С чего бы? — я дерзко вскинула подбородок.
— Это просто факт, не требующий объяснения. — он встает. — Послезавтра в девять. Не заставляй повторять.
Он выходит из комнаты под мой прожигающий взгляд, даже не обернувшись.
— Ну ведь может быть лапочкой… вот в чем твоя проблема?