Страница 46 из 125
— Ох, — провожу пальцами по глазам. — Ксения Анатольевна, серьезно? Ладно студенты, но вы-то… Отчество у моего малого «Юрьевич», в честь его непутевого папаши Юрия. Ян никакого отношения к нему не имеет. Уверяю вас.
— Да? — щурится, не веря мне.
— Миллион процентов. Ян просто оказался отзывчивым и добрым парнем, который…
— Ян⁈ ОТЗЫВЧИВЫЙ И ДОБРЫЙ⁈ — у нее глаз задергался. — Мы точно об одном Яне говорим? О том самом, что через стенку от тебя живет и дерзит мне при каждой встрече?
Увидеть его милую и дружелюбную сторону сложно, но у меня выдался шанс, поэтому я в своих словах уверена.
— Есть у него отрицательные черты, не спорю. — улыбаюсь ей. — Если все выяснили, то мы пойдем.
— Идите, идите, а я пойду проверю ваш этаж, а то бычки под окнами валяются. Хотя, стой! Ну-ка в глаза мне смотри! — наклоняется слишком близко и принюхивается. — Знаешь, кто курит на кухне?
— Понятия не имею. Не ловила никого. — пожимаю плечами и говорю уверенно.
— Ладно, иди!
Я ловлю себя на мысли, что мне начинает нравится в общаге. Я привыкаю ко всем, и когда не придираются к моему малому, то общаться намного проще.
Важное дело — посещение отдела опеки. Мне нужно сообщить им о произошедшем. Есть у меня предчувствие, что вчера со стороны Юры была банальная провокация, на которую я повелась. И я реально боюсь, что он отберет у меня Макса.
Отдел опеки располагается на другом конце города, в бетонной коробке с узкими окнами и в непривлекательном цвете грязно-желтого цвета. Я не дозвонилась до специалиста, ведущего наше дело, но была уверена, что смогу попасть к ней лично.
Только войдя в здание, я обомлела. У нужного мне кабинета уже стоял тот, из-за кого я здесь.
Юра и его мамочка.
Резко выдыхаю и уверенно иду к ним, держа Макса на руках.
— Какая неожиданная встреча. — в моем тоне сарказм. — Ой, а что с лицом? Хотя, тебе даже идет.
Он смотрит на меня с ненавистью, чувствуется, что если бы у него была возможность, то он уже душил меня.
— Максимочка, мой сладкий! — бабушка потянула руки.
— Руки уберите! — рычу на нее и отступаю. — Не стройте из себя невинную.
— Ебало завали! — мычит Юра. — С матерью моей не смей так говорить.
— Я буду говорить так, как вы этого заслужили. Я вам не Мальвина, у меня нет железного терпения! — огрызаюсь таким же тоном.
— Вы чего здесь разорались? — из кабинета показалась грузная женщина средних лет, тот самый специалист, который ведет наше дело. — Так, Морозовы-Миронова… — звучит с претензией. — что у вас уже случилось?
— Я требую, чтобы ребенка вернули мне! — Юра делает шаг вперед. — Эта малолетка нарушила все договоренности!
Специалист стискивает зубы.
— Так, проходите, сейчас разберемся! — она пропускает нас в кабинет.
Решаю не истерить, не начинать с претензий и криков. Мне нужна выигрышная позиция.
— Здесь ждите, вашим делом как раз начальница интересовалась, она из отпуска вышла. Познакомиться с вашей семьей хотела. Сейчас приведу. — специалист закрыла двери, с другой стороны.
Сажусь на стул у ее стола и усаживаю Макса себе на колени. Бабуля садится на кресло у стены, а Юра рядом со мной, продолжая пялиться.
— Можешь начинать прощаться. Я заберу его сегодня же. — пытается задеть Юра, но я игнорирую его, улыбаясь Максимке.
Вот она разница. Перед ним родной отец, но Макс даже пальчики не тянет. Хотя… при виде Яна у него сразу поднимается настроение.
— Добрый день! — двери кабинета открылись и вошел специалист, вместе с… своей начальницей. — Розова Алена Викторовна, начальник отдела опеки.
Я дышать перестала. А Максимка радостно взвизгнул и потянул руки к Алене… к сестре Яна. Но она сделала вид, что мы не знакомы. Улыбнулась всем, кивнула и прошла к столу, заняв место специалиста.
— Розова? — будто испугано спросил Юра. — А муж у вас есть?
— Есть. Вы хотите обсудить мою личную жизнь? Или решить вопрос с вашим ребенком? — Алена стала непривычно серьезной. — Я ознакомилась с вашим делом. Вы добровольно согласились на опекуна, так что изменилось?
Вижу, как Юра напрягается. У него нервно дергается уголок губ.
— Многое изменилось. Она должна была жить с моей матерью, в итоге утащила ребенка в общагу с тараканами и клопами. Запрещает мне видеться с ним и общаться. Это нарушает все наши договоренности. И потом, она должна была взять академ и заняться полностью ребенком, в итоге она не уделяет ему нужного внимания и подвергает жизнь опасности.
— Вы меня выгнали. И жить я должна была не с твоей матерью, а с тобой. Но ты ушел на другую квартиру, ведь ты «работаешь» и куда тебе собственного сына воспитывать. А мать твоя больна, ей детский крик мешает. Поэтому я была вынуждена искать другое место проживания! А про академ глупости, мы о таком не говорили. Как и опасности я никого не подвергаю. — парирую его слова.
— Достаточно. — мягко остановила нас Алена.
Я смотрю на Алену и вижу в ней ту же сталь, что и в ее брате. Только если Ян, это холодное оружие, то Алена хорошо смазанный механизм. Она улыбается, но в глазах — лед. Так смотрят на тараканов, прежде чем раздавить.
— Итак, — Алена берет в руки наше дело, пролистывает страницы. — Юрий Морозов. Вы утверждаете, что Миронова нарушила договоренности и подвергает ребенка опасности. Конкретные факты будут?
— Я уже сказал! — Юра начинает закипать. — Она живет в общаге! Среди алкашей и нарк*манов! Это разве нормальные условия для ребенка?
— Общежитие вуза, — поправляет Алена, не отрываясь от бумаг. — с пропускным режимом, комендантом и камерами. По документам, это законное место проживания студента. У вас есть претензии к санитарным условиям?
— Там грязно! — встревает бабуля. — Клопы, тараканы! Ребёнку нельзя там находиться!
— Мы проверим, — кивает Алена. — направим запрос в Роспотребнадзор. Если нарушения подтвердятся, примем меры.
Юра довольно скалится. Но Алена еще не закончила.
— А пока я хочу задать вопрос вам, Юрий, — она поднимает на него глаза. — где вы работаете?
— Я… ну, я фрилансер. Дизайном занимаюсь.
— То есть официального трудоустройства нет? — уточняет Алена, и я вижу, как Юра бледнеет. — А постоянного дохода? Жилья? Вы где прописаны?
— У матери. — цедит он сквозь зубы.
— Так, — Алена делает пометку в блокноте. — а в каких отношениях вы сейчас состоите?
— Я свободен. Но я же отец! У меня есть права!