Страница 103 из 125
Ян смотрел на меня так, будто я только что заявила, что собираюсь снести общагу к чертовой матери. В его глазах бушевала буря: ярость боролась с чем-то другим, может быть, с непониманием. С тем, что я осмелилась ему перечить. С тем, что я оказалась не такой удобной и послушной, как он, возможно, ожидал. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили под кожей.
Но он знал меня. Знал, что я упрямая. Что я, если что-то решила, пойду до конца.
Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился вплотную, так что я чувствовала жар его тела через плотную ткань лонгслива. Его рука легла мне на талию. Собственнически, крепко, не позволяя отстраниться. Другая на затылок, сжимая волосы у корней ровно настолько, чтобы я запрокинула голову и встретила его взгляд.
— Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? — спросил он тихо, опасно тихо. — Что я позволю тебе просто… исчезнуть из моей жизни? Сделать вид, что меня не существует? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты плохо меня знаешь, Мира. Если ты попробуешь уйти, я найду способ вернуть тебя. И не потому что ты моя собственность. А потому что ты — моя. И это не одно и то же.
Я сглотнула. Сердце колотилось так, что я слышала его удары в ушах.
— Ян… — начала я.
— Я пойду с тобой. — перебил он. — И это не обсуждается.
— Нет. — я попыталась отстраниться, но он держал крепко. — Ян, я не хочу, чтобы ты там был. Это будет неловко. Антон мой друг…
— Я знаю, кто он для тебя. — глаза Яна потемнели до черноты. — Но я не собираюсь сидеть здесь, пока ты пьешь кофе с мужиком, который на тебя смотрит голодными глазами. Либо ты идешь туда со мной, либо не идешь вообще. Выбирай.
— Это шантаж. — процедила я сквозь зубы.
— Называй как хочешь. — он пожал плечами. — Но я сказал, что пойду с тобой. И я пойду.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает новая волна ярости. Этот человек… Он был невозможен. Он не слышал меня, не хотел слышать. Он просто продавливал свою линию, как танк.
— Ян, ты понимаешь, что это унизительно? — я старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. — Что я буду чувствовать себя ребенком, за которым присматривает нянька? Что Антон подумает? Что он скажет?
— Мне плевать, что он скажет. — Ян склонил голову, и в его глазах вновь мелькнуло что-то дикое. — Мне не плевать, как он на тебя смотрит. Мне не плевать, что он может попробовать тебя тронуть. Мне не плевать, что ты не видишь того, что вижу я.
— Я вижу! — выкрикнула я. — Я вижу, что ты собственник. Я вижу, что ты не доверяешь мне. Я вижу, что ты пытаешься контролировать каждый мой шаг. Вот что я вижу, Ян!
Максимка на кровати всхлипнул, я слишком громко говорила, и он испугался. Я перевела дыхание, заставляя себя успокоиться. Подошла к кровати, взяла малыша на руки и прижала к себе. Он тут же затих, уткнувшись носом мне в шею.
Ян смотрел на нас. И в его глазах что-то изменилось. Злость чуть притупилась, уступая место чему-то другому.
— Я все сказал. И другое меня не ебе… — он запнулся из-за Макса. — Ты не понимаешь, как выглядит этот мужик со стороны. А я понимаю. Я мужик. Я знаю, как мы думаем.
— Не все думают как ты. — буркнула я, укачивая Максимку.
— Все, — он усмехнулся. — просто некоторые лучше прячут.
Я замолчала. Потому что спорить с ним было бесполезно. Он был упертым. Я была упертой. И мы оба стояли на своем, как два барана на узком мосту.
— Ладно, — сдалась я. — идем вместе. Но ты обещаешь мне кое-что.
Ян вскинул бровь:
— Слушаю.
— Ты будешь сидеть за соседним столиком, — сказала я твердо. — не за моим. Ты не будешь вмешиваться в наш разговор. Ты не будешь сверлить Антона взглядом так, что он заикаться начнет. Ты не будешь угрожать ему: ни словами, ни жестами, ни даже выражением лица. Ты будешь делать вид, что тебя там нет. А если не справишься, ты просто выйдешь на улицу и подождешь меня там. Договорились?
Ян смотрел на меня долго. Очень долго. Я видела, как в его глазах борются гордость и нежелание уступать. Но в конце концов он кивнул. Медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом.
— Ладно. Я буду паинькой, — он скривился, будто сказал что-то противное на вкус. — насколько смогу сдержаться. Но если он хоть пальцем тебя тронет, я не обещаю, что останусь паинькой.
— Если он тронет меня, я сама ему врежу, — заверила я. — мне не нужна твоя защита от друзей.
— Ты врешь, — он усмехнулся. — я видел, как ты дерешься. Ты как котенок. Миленькая, но бесполезная.
— Ах ты… — я чуть не задохнулась от возмущения. — Знаешь что, Зарецкий? Я тебе устрою котенка. Будешь у меня чирикать.
Ян расхохотался. Вот так просто. Откинул голову назад и засмеялся, громко, искренне, с каким-то мальчишеским задором, который я редко в нем видела. И от этого смеха у меня внутри что-то перевернулось. Тепло разлилось по груди, и я почувствовала, как злость отпускает.
Черт бы побрал этого Зарецкого. Он умел выбесить меня до чертиков, а через минуту рассмешить так, что я забывала, на что злилась.
— Ты невозможный. — сказала я, качая головой.
— Знаю, — он шагнул ко мне, обнял вместе с Максимкой, прижимая нас обоих к себе. Малыш довольно загудел, уткнувшись в его плечо. — но ты же меня любишь.
— С чего ты взял? — буркнула я в его грудь, хотя он сказал правду.
— Чувствую. — он поцеловал меня в макушку.
— Ой! — дверь с грохотом открылась. — Извините, голубки, но я тут это… — Дэн завалился в комнату и тут же бросил на свою кровать тяжеленные подрамники. — Сдохну щас, потому что коменда меня люто ненавидит! Вот, посмотрите, отмыть сказала! А я, что? Я просто ведро с краской перевернул, ну рукожопый, подумаешь!
Мы с Яном одновременно рассмеялись, потому что Дэн был неисправим. Но это и было его изюминкой, которая не требовала корректировки.