Страница 48 из 60
Я с трудом попыталась собрать остатки мыслей в голове. Алиста казалась чужой, пугающе спокойной. Все чувства - страх, предательство, злость - бурлили где-то внутри, но тело было слишком тяжелым, чтобы их выразить. Только глаза могли говорить за меня. Я смотрела на Алисту, стараясь поймать её взгляд, выпросить хоть какую-то эмоцию, объяснение. Она перелистывала страницы дневника, будто ничего не произошло.
- Ты должна понять меня, - наконец заговорила Алиста ровно, не поднимая головы. - Я не хочу, чтобы ты страдала. Я не хочу, чтобы погиб Рамир. Но иногда нужно жертвовать одним ради спасения другого. Я ведь тоже его любила.
Она говорила о Джо. Не простила. Я бы тоже не смогла.
Она тяжело вздохнула, и я заметила, как её рука дрожит, когда она переворачивает страницу.
- Я прослежу за тобой, пока яд не выйдет. Потом… посмотрим. - Она бросила на меня короткий взгляд, и я впервые заметила в её глазах усталость, неуверенность. - Не смотри на меня так. Я не враг тебе. Но и не друг. Теперь мы обе заложницы прошлого.
Что ей от меня надо? Я не могла задать свой вопрос и от этого бесилась ещё больше.
- Поспи. Так будет быстрее.
Мне не нужны твои советы! Внутри я билась в истерике и кричала, в живую же я лежала овощем и пыталась выжечь в Алисте дыру.
Вскоре Алиста задвинула дневник в сторону, встала и молча подошла к окну. Она смотрела куда-то в сумерки, будто искала там ответ на свой поступок. Я следила за ней глазами - единственное, что мне было доступно. В комнате воцарилась тяжёлая тишина; только моё дыхание и редкие вздохи Алисты напоминали, что мы живы.
- Я не знаю, что будет, когда ты придёшь в себя, - вдруг тихо сказала она, не оборачиваясь. - Мне страшно так же, как и тебе. Но у меня не было выбора. Ты была слишком сильной, Алекс. Ты бы пошла на смерть ради Рамира. А я не могу снова терять близких.
Она это сейчас серьёзно? Я думала, она сговорилась со своей мамашей! Ну на крайний случай с Шарханом. Я даже подумать не могла, что эта девочка просто хотела меня уберечь. Щемящее чувство нежности вновь зашевелилось где-то внутри меня и я попыталась его задушить. Каким бы ни был трогательным этот момент и признание это всё ещё было покушением на убийство. Я продолжала смотреть в потолок, ожидая момента, когда смогу двигаться, когда смогу снова что-то изменить. Мир стал тесным, но в этой клетке рождалась новая ярость. Я поклялась про себя: как только смогу говорить - выкину эту маленькую ведьму из своего замка. Сколько времени я ещё проведу пленницей собственной немощи? Алиста снова уселась в кресло, свернувшись клубком и закутавшись в тёмный плед, будто ей самой было холодно. На этот раз её взгляд встретил мой - и я увидела в нём не только усталость, но и невыразимое напряжение. Она больше не листала дневник, а просто держала его в руках, поглаживая тёмную обложку, как будто искала поддержки у памяти своей матери.
- Когда ты придёшь в себя,- сказала она,- мы вместе поймём, что делать дальше. Я не глупая, Алекс. Я понимаю, что ты меня ненавидишь. Но я не дам тебе погибнуть.
Она замолчала, будто испугавшись сказать лишнее. Я не могла возразить. Я даже не была уверена, что хочу услышать продолжение. Теперь мой мир держался на одной лишь воле - дождаться, когда я смогу дышать полной грудью и встать с этой кровати. Велю сжечь её при первой же возможности.
Я закрыла глаза, смиряясь с ситуацией. Надеюсь, когда я проснусь в следующий раз, то уже смогу двигаться и говорить.
Я проснулась ранним утром. Интересно сколько дней я уже потеряла? Даже думать не хотелось, что сейчас с Рамиром. Если я не смогу спасти его, то Алиста не отделается простым изгнанием.
Я открыла глаза и с радостью и облегчением обнаружила себя способной раскрыть рот и двигаться. Сил хватило на то, чтобы встать и одеться. Правда, после этого пришлось ещё немного посидеть. Алисты в комнате не было. Искать её хотелось сейчас меньше всего.
Я медленно пересекла комнату и открыла окно — впустила в душную спальню свежий утренний воздух. Голова ещё кружилась, руки дрожали, но я уже могла думать ясно. Я осмотрела вещи, разбросанные в панике: половина из них не имела смысла, но среди мелочей на полу лежал мой кинжал. Я подняла его и сжала так крепко, что побелели костяшки пальцев. Я осторожно, почти по-кошачьи, пробралась к двери. В коридоре стояла тишина. Шаги отдавались в пустых коридорах слишком громко, казалось, каждый камень знает: я пришла в себя и больше не позволю себя отравить. Тихо приоткрыв дверь в малую гостиную, я увидела Алисту у окна. Она держала в руках дневник - и улыбка её была какой-то болезненной. Я задержала дыхание, собираясь с силами. Если я хочу вернуть всё под контроль, мне надо перестать быть жертвой. Я вошла и твёрдо сказала:
- Мы поговорим. Сейчас. Ты мне всё объяснишь - и либо покинешь замок по собственной воле, либо мне придётся тебя заставить.
Голос дрожал, но внутри загоралась решимость: я снова управляю своей жизнью. Пусть даже ценой доверия к тем, кто когда-то был близок.
- Я рада, что ты в порядке. - Спокойствию Алисты можно было позавидовать.
- Твоими стараниями.
- Алекс, я не хотела, чтобы это произошло вот так. Но ты не оставляла мне выбора.
- Не тебе решать, что и как мне делать. - Я скрипнула зубами.
- Я знаю. Но…
- Никаких "но". Я услышу внятные объяснения?
- Прости. Мне нечего тебе сказать.
Я вобрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы без запинки вынести приговор.
- Убирайся.
- Было глупо тебя удерживать.
- Не представляешь на сколько.
Алиста, не отрывая взгляда от окна, медленно выдохнула, будто заранее знала, чем закончится наш разговор. Она осторожно переложила дневник на стол и обернулась ко мне - в её взгляде не было ни страха, ни покорности.
- Я уйду, если ты этого хочешь, - сказала она негромко. - Но я всё равно не верю, что ты сумеешь простить меня. Или себя. Мы обе сделали то, что должны были. Я забрала у тебя право на выбор, а ты - у меня брата. Может, нам и правда нельзя быть рядом.
Её голос был тихим, но твёрдым. Она подошла ко мне, оказалась ближе, чем я ожидала.
- Я не стану держаться за твой замок. Но если когда-нибудь тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня искать.
С этими словами Алиста покинула комнату, не оборачиваясь. Я смотрела ей вслед, чувствуя одновременно облегчение и какую-то острую, еле сдерживаемую боль - будто что-то важное только что безвозвратно исчезло из моей жизни.