Страница 32 из 60
Глава 25.
Глава 25.
Мачеха склонилась надо мной, её тень легла на меня тяжёлым покрывалом. Я чувствовала, как её пальцы ложатся мне на подбородок, заставляя поднять взгляд. Я попыталась найти в ней хоть что-то человеческое, но увидела лишь пустоту. В этот момент Рамир, не спрашивая, встал между нами, заслоняя меня собой.
- Чего тебе? - брызнула ядом королева Вельдира.
Я перевела взгляд с мачехи на Рамира. Его лицо и руки стремительно покрывала драконья чешуя. Он обернулся через плечо и посмотрел мне прямо в глаза, его зрачок не по-человечески сузился.
- Возвращаю долг, пархамари. (в переводе с цыганского "спасительница")
За его спиной хлестнул длинный хвост и парень ухмыльнулся толи мне, толи своим мыслям. Я испугалась, что он сейчас станет тем большим драконом, которым я его встретила, но на этом метаморфозы закончились. Всё это время мачеха наблюдала за превращением Рамира, не отводя глаз и как мне кажется, даже не моргая. Сейчас же она стояла перед нами, одной рукой держа свой клинок, готовый броситься в бой в любой момент. В ладони другой руки медленно разгорался огненный шар. Огнём биться против огня дракона? Думаю, она и сама понимает, что не выстоит в этой битве. Женщина неуверенно пошла на попятную, глазами цепляясь за окружение. Мачеха оценила силу, что таилась в Рамире, но всё ещё не спешила сдаваться. Она прищурилась, огненный шар в её руке набрал яркость, освещая острые черты лица. Рамир не отступал, его чешуя поблёскивала в полумраке, хвост напряжённо подрагивал. Я поднялась с колен, ощущая, как страх сменяется злостью.
- Ты проиграла, - бросила я ей. - Даже если убьёшь меня, с драконом тебе не справиться.
Мачеха замерла, взгляд её метался между нами. В этот момент она впервые выглядела не всесильной, а уязвимой, и я вдруг поняла: её власть держалась только на страхе. Её боится народ. Её боялась я и быть может даже отец. А может он был единственным, кто не испытывал страх перед этой женщиной за что и поплатился собственной жизнью. Я тяжело выдохнула и жестом попросила Рамира отступить.
- Что ты делаешь? - одними губами спросил он меня. Я сама не знала, что именно собиралась делать.
Я медленно вскинула голову, глядя мачехе прямо в глаза. В этот момент я поняла: она ни богиня, ни чудовище, а всего лишь женщина, запутавшаяся в собственной жажде власти. Я опустила кинжал, делая шаг вперёд, и заговорила тихо, но твёрдо:
- Ты не победишь. Моей смертью ты ничего не выиграешь. Народ тебя уже боится и бежит с нашего королевства и мира. Как долго ты сможешь сохранять власть при помощи всеобщего страха? И как скоро людской страх обернется против тебя?
Я с вызовом посмотрела на женщину, которую раньше звала мамой. Она сжала зубы до неприятного скрежета. Огонь колыхающеюся на её ладони, дрогнул. Мачеха понимала, что я права. Рамир напрягся, но не двинулся с места. Я стояла между ними, выбирая: месть или прощение. Сердце стучало громко, но я знала - какой бы выбор я сейчас не сделала, он будет правильным.
В глазах королевы мелькнуло что-то похожее на растерянность. Она будто впервые задумалась, что власть, основанная на страхе, может обернуться против неё. Мы с Рамиром лишь пристально наблюдали за её действиями, чтобы не пропустить из виду внезапную атаку. Никто из нас не исключал такого варианта событий. Мачеха вдруг хрипло рассмеялась, сжимая пылающий шар в ладони сильнее, словно надеялась запугать нас остатками своего могущества.
- Ты слишком похожа на свою мать. - выплюнула она, зло зыркая на меня, - Надо было и тебя засунуть в Междумирье.
- Что ж ты этого не сделала?
- Тогда я ещё не знала, как именно убью твоего отца.
Думаю, эта женщина передо мной прекрасно осознавала какую силу имели эти слова.
- Пархамари…- аккуратно позвал меня Рамир и когда завладел моим вниманием, кивнул на зеркало, спрятанное у меня под рубашкой. Оно еле заметно излучало свет и я только сейчас почувствовала, исходящую от него вибрацию.
Я вытащила зеркало и сжала его в ладони, позволяя энергии разгореться сильнее. Свет стал ярче, отражаясь на стенах и заливая комнату серебристым сиянием. Я почувствовала, как зеркало откликается на мою решимость. Я сделала шаг вперёд, голос мой прозвучал твёрдо:
- Ты вытащишь мою мать из Междумирья.
Мачеха ухмыльнулась.
- А что ещё сделать?
- Оставишь трон и попытаешься скрыться с моих глаз, потому что видят Боги, если я тебя найду, то больше не позволю жить.
Мачеха медленно выпрямилась, не сводя с меня взгляда. В её глазах плескался яд, но в глубине я заметила отчаяние. Она сжала зубы, огонь на её ладони затрепетал и почти погас.
- Хорошо, - процедила она сквозь зубы, - я вытащу твою мать. Но не ради тебя, а ради себя.
Она резко развернулась, шагнула к двери и бросила через плечо:
- Трон твой.
Я стояла, едва дыша, не веря, что всё закончилось так просто. За спиной раздался осторожный голос Рамира:
- Ты это сделала, пархамари.
Я стояла, не в силах двинуться с места, пока за дверью не стихли шаги мачехи. Только тогда позволила себе выдохнуть. Я медленно опустилась на ближайший ящик, прижимая зеркало к груди, будто оно могло удержать меня в реальности. Рамир осторожно сел рядом, не касаясь меня, но его присутствие грело сильнее любого огня. Я смотрела в тускнеющее зеркало, чувствуя, как напряжение покидает тело. Всё закончилось?