Хозяин серебряного леса

Здесь было мало серебра – всего лишь серебряные подсвечники, серебряный бокал, серебряный кувшин и блюдо с крошками… пряников.

Вот обжора. Я хмыкнула и приступила к уборке. Сняла балдахин над кроватью, постельное не тронула – пусть сам выколачивает свои подушки. И одежду, разложенную по сундукам, тоже трогать не стала.

Одежда была богатая – бархат и шёлк, что-то даже с золотым шитьём. И четыре шапки – два берета, одна меховая, из седой лисицы, и одна из чёрного бархата, посаженная на твёрдую основу, украшенная мелкими жемчужинками и золотистыми бусинами. Я никогда не видела таких красивых вещей.

Килби появился на пороге неслышно. Я заметила его, только когда оглянулась, чтобы ополоснуть тряпку.

Старик был злой, и не скрывал этого.

- Кто тебе разрешил заходить ко мне? – прошипел он, говоря, впрочем, негромко.

Видно, не хотел, чтобы хозяин услышал.

- Г-грязно, - сказала я, плюхнув тряпку в ведро так, что брызги полетели в разные стороны.

Старик отскочил, чтобы не попало на него.

- Н-не ж-живи с-свиньёй, - выговорила я, выполаскивая тряпку, – и-и н-не з-зайду.

Он умчался быстро, как молоденький, что-то брюзжа на ходу. А я закончила мыть его спальню и отправилась драить коридор.

Вымыв второй этаж, я спустилась на первый, где колдун и слуга топтались у порога, как незваные гости.

- Сильвия, - позвал меня колдун с некоторым смущением, - Килби хочет помочь. Скажи, что ему делать?

- В-воды с-согреть, - бросила я, не глядя на старика, у которого был очень мрачный, почти обречённый вид, и пояснила: – С-стирка.

- Слышал? – велел колдун, и Килби потащился за большим котлом, который стоял в углу.

Пока слуга вешал котёл на крюк в печи и пока наполнял котёл водой, я убрала со стола тарелки и чашки, собрала вилки и ложки и сложила всё в серебряный таз. Потом отмыла стол от жировых потёков, и он засиял так, что пустил солнечных зайчиков по стенам.

Вооружившись метлой, я вымела весь сор из кухни, заставив колдуна посторониться.

- Может, я тоже чем-то могу помочь? – неуверенно предложил он, когда я в очередной раз переставила его с места на место.

- Ага, - тут же откликнулся старик, подкидывавший поленьев, чтобы огонь был побольше, - возьмите метлу и превратите её в серебряную. Чтобы я потом ещё два дня по округе палку на основу искал.

Колдун виновато засмеялся и спрятал руки за спину.

- С-солнце, - сказала я, опираясь на метлу и вытирая со лба пот. – П-постойте во дворе.

Он послушно вышел из дома и так же послушно встал возле колодца, подставляя лицо солнечным лучам.

- Как распогодилось-то, - буркнул Килби, глянув в окно, и добавил, обращаясь ко мне, презрительно выпятив нижнюю губу: - Котёл я наполнил, скоро вода закипит. Я пошёл в город, дела у меня. Господин приказал. А ты тут смотри… - он погрозил мне сухим, но крепким ещё кулаком. – Чтобы он был доволен.

Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его метлой. Но он уже стащил с гвоздя на стене плащ, войлочный берет, оделся и вышел. Было слышно, как он разговаривает с колдуном, потом стало тихо.

Вымыв пол в кухне, я перемыла посуду – и ту, что осталась от завтрака, и ту, что собрала по подоконникам и лавкам. Похоже, мужчины в этом доме не слишком заботились об уюте и чистоте. Впрочем, мужчины – они такие. Если бы не женщины, жили бы в свинарнике и неплохо себя чувствовали.

После посуды я подумала об обеде.

Осмотрев кладовую внимательнее, я нашла серебряные шкатулочки с разными крупами, муку, чан с солониной и квашеную капусту. Та же самая еда, которую ели в трактире у Толстого Торстена.

Отсыпав крупы, я достала кусок мяса и замочила его в воде, чтобы избавиться от лишней соли, поставила большую сковородку на решётку сбоку, чтобы потушить в масле капусту, и замесила крутое тесто на яйцах, добавив в него немного пива, чтобы тесто забродило и выпечка получилась попышнее.

Поглядывая в окно, я видела, что колдун то принимался ходить от дома к колодцу, то сидел на камне под деревом, но в дом не заходил, предоставив мне хозяйничать на своё усмотрение.

Вода в котле как раз закипела, и я приступила к стирке.

Выстирала все рубашки из хозяйского сундука, все простыни, и развесила их снаружи, чтобы высохли на солнце.

Услышав мои шаги, колдун встрепенулся и поднялся с камня, на котором сидел.

- Сильвия? – позвал он, склонив голову к плечу и прислушиваясь.

- Угу, - ответила я, расправляя на серебряных ветках последнюю рубашку. – М-ожете з-зходить. У-убрала, - я вытерла руки о подол юбки и взяла колдуна под локоть, уводя в дом.

Едва переступив порог, господин Элейв остановился и глубоко вздохнул.

- С ума сойти! – сказал он почти весело. – Ты – волшебница? Здесь даже воздух другой.

- В-вымыла, - коротко ответила я и усадила колдуна на стул. – Г-готовлю о-обед.

Я загремела ножами и мисками, искоса посматривая на хозяина дома, но он сидел смирно, положив ладони на серебряную столешницу.

- Тебя заставляли работать? – спросил он, когда я принялась нарезать лук и рубить кусочек копчёного сала с мясными прожилками.

- Т-трактир, - сказала я, орудуя ножом. – В-все р-работают.

Колдун сжал руки в кулаки, так что побелела кожа на суставах.

Рассердился? С чего бы?

- Ты и правда ничего не помнишь о своём прошлом? – спросил он негромко.

Я промычала в ответ – нет, мол, не помню.

- Тебя… не обижали в трактире? – снова спросил он.

- Д-дралась, - сказала я, ссыпая лук и сало на сковороду.

Сало тут же начало плавиться и шипеть, и лук зазолотился. По кухне поплыли ароматные волны. Колдун потянул носом, выдохнул и покачал головой.

- Спасибо, что помогла, - опять заговорил он. – Килби трудно справляться одному. Я, как видишь, абсолютно бесполезен.

- К-кто в-вы? – спросила я, успев подумать, что колдун не обязан отчитываться передо мной кто он и откуда.

- Похоже, что неудачник, - засмеялся он.

Шутку я не приняла и смеяться в ответ не стала.

- В-вы – м-маг? В-вы с-сможете… - тут мне пришлось собраться с силами, чтобы договорить: - с-с-с… у-узнать о-обо м-мне?

- Это смогу, - сказал он спокойно и уверенно. – Дай время, и мы всё о тебе узнаем. Кто ты, откуда, как твой настоящее имя. А пока я не хочу, чтобы ты работала. Ты не обязана…

- С-свинарник, - перебила я его почти сердито. – К-как ж-жить? В т-трактире з-за та-такое п-пороли.

- И тебя пороли? – лицо его вдруг потемнело.

- С-сначала, - ответила я почти безразлично, потому что порка – это меньшее из зол, что могло случиться с тем, на ком рабский браслет.