Страница 13 из 88
- Тогда я буду звать тебя Сильвией, - решил он. - Это красивое имя, и мне кажется, оно тебе подходит. Кстати, меня зовут Элейв, а того старого ворчуна – Килби. Он считает себя моим слугой, но на самом деле, он мой друг. Хороший человек, хоть и скучный, как сто гусениц. Больше здесь никого нет. Тебе некого бояться.
Как будто колдуна и его слуги бояться не надо. Ага.
Элейв. Вполне человеческое имя. Только к чему мне обращаться к колдуну по имени?
А он снова заговорил:
- Итак, Сильвия. Сколько тебе лет?
- Н-не з-знаю… - промычала я. – Н-наверное, д-двадцать п-пять…
- Тебе восемнадцать, - уверенно произнёс колдун.
- Откуда вы знаете? – я украдкой взглянула на себя в серебряное зеркало.
Оно неясно отразило меня, но – восемнадцать? Дочери булочника столько. Её совершеннолетие праздновали в этом году. Но мне кажется, я выгляжу старше, чем она.
- Я ведь колдун. Определяю то, что не видно взору. Тебе восемнадцать, и родилась ты в весенний месяц, под знаком белки.
- Г-господин, д-думаю, вы ошибаетесь, - возразила я. - Я в-выгляжу с-старше.
- Колдуны не ошибаются, - повысил он голос. – То, что ты выглядишь старше, означает, что твоя жизнь была не из лёгких. Мне, вот, сколько дашь на вид? – спросил он вдруг, поглаживая бороду.
- П-пятьдесят? – спросила я неуверенно.
Будто я к нему приглядывалась!
Он еле заметно усмехнулся и сказал:
- Мне тридцать три. Непохоже, верно?
- У в-вас б-была н-нелёгкая жизнь? – поинтересовалась я.
- А вот это не твое дело, - сказал он. - Не это должно тебя сейчас заботить. Ты умеешь читать и писать?
Я подумала и честно призналась:
- Н-не з-знаю…
- Это надо проверить. Посмотри, где-то тут должна быть книга. Открой её.
Книги были на столе. Я подошла, покапала воском прямо на стол и поставила свечу, чтобы не мешала. Подсвечников в этой комнате не было. Но и то верно – зачем свечи слепому?
Я взяла одну книгу – она оказалась тяжёлой, в красивом серебряном переплёте, и хотела открыть, но тут взгляд мой упал на кровать, и я увидела в тени полога кожаные наручники. У изголовья. Прикреплённые к серебряным кроватным столбикам.
Наручники были потёрты, так что сразу видно, что ими часто и по назначению пользовались.
Сердце у меня сразу ухнуло куда-то в пятки, а потом застучало так бешено, что даже в висках отдалось. Видели мы такое в трактире Толстяка Торстена. Многим постояльцам нравилось так развлекаться с «дочками». Правда, и платили за подобное в четыре раза больше, чем за обычную ночь.
Всё ясно с колдуном. Развратник. Наверное, любит истязать женщин. Вот и купил меня, потому что мне некому пожаловаться. Вот и выспрашивал про родственников.
- Что остановилась? – тут же спросил колдун и склонил голову, прислушиваясь. – Ты здесь, Сильвия?
Сильвия… И имя-то подобрал красивое… Задабривал…
- С-смотрю на в-вашу кровать, - сказала я. – Н-на ней к-какое-то странное у-украшение.
Он негромко рассмеялся, и смех у него тоже был странный – невесёлый. Так смеются люди, которым многое пришлось пережить. Так смеялись те, у кого семьи погибли в драконовом пламени. Те, которых драконье пламя опалило, впрочем, смеялись иначе – словно душу выворачивали наизнанку.
- Это для меня, не бойся, - произнёс колдун очень спокойно. – Украшения на ночь. Чтобы не проснуться под серебряным одеялом и на серебряной простыне. Книгу нашла?
Врёт. Конечно же, врёт. Притворяется добрым. Надо сбежать при первой же возможности. Но ключ всё ещё у него…
С усилием отвернувшись от страшной кровати, я открыла книгу. Страницы в ней были серебряные, а буквы выгравированы.
- Открыла? Читай, - велел колдун.
Читать? Я смотрела на буквы, и они казались мне колдовскими рунами. Такие руны ещё можно увидеть на старинных надгробиях. Правда, никто не умеет их читать…
- Н-не п-понимаю… - сказала я.
- Так… - он задумчиво сложил кончики пальцев. - Тогда нужны бумага, перо и чернила. Завтра мы это всё обеспечим.
- Б-будете у-учить м-меня?..
- Да, Сильвия. Учить. Грамоте, чистописанию, арифметике. С остальным разберемся потом.
- З-зачем? – мне захотелось расхохотаться ему в лицо – точно так же, как смеялись те, кому посчастливилось выжить после ада драконьего огня.
- Считай это моей прихотью, - сказал он. – Должны же быть у колдуна прихоти? Возьми ключ, - и он протянул мне ключ от рабского браслета. - Ты не рабыня и не должница. Ты свободная девушка.
Я приблизилась к нему осторожно, с опаской, стараясь ступать бесшумно, а потом выхватила ключ у колдуна из руки. Наши пальцы случайно соприкоснулись, я ощутила тепло человеческой кожи, но всё равно вздрогнула от страха и омерзения.
Только ничего не произошло – я осталась живой, как и была.
- Теперь бери простыни – они в сундуке, - сказал колдун, - бери одеяло и подушку с моей кровати, и иди устраивайся. Килби скоро позовёт тебя ужинать.
Чтобы не вызывать подозрений, я взяла из сундука простыни – они были тонкими, льняными, очень хорошего качества. Правда, чувствовалось, что лежали они тут очень долго. Лежали тут и чистые рубашки. Тоже, судя по всему, ни разу не надевавшиеся.
Потом взяла с кровати колдуна одну из двух подушек и одеяло, скомкав их, как придётся. Зачем отдавать свои? Других нет, что ли?
- Свечку тоже возьми, - сказал колдун. – Мне она ни к чему.
Пришлось взять и свечку, хотя держать тряпьё одной рукой было не очень удобно. Прощаться я не стала – только лишний раз тянуть время, чтобы стоять тут и заикаться, и сразу пошла в комнату, которую мне указали.
В коридоре я остановилась и прислушалась.
Внизу Килби стучал посудой и что-то ворчал себе под нос. Что же, и он иногда спит. Зато теперь я знаю, что мне нечего бояться серебряного дождя, и можно спокойно набрать хоть десять вёдер серебряных листьев.
Я не сразу зашла в комнату, которую колдун мне указал. Сначала заглянула – нет ли там ловушки. И осмотрела дверь – замков снаружи не было, и открывалась она в коридор. Не запрут.
Комната была поменьше, чем у колдуна, и пыльная – просто ужас. Когда я зашла и неловко хлопнула дверью, с потолочных балок опустилось целое пылевое облако. Я закашлялась, бросила одеяло и подушку прямо на пол, отчего образовалось ещё одно облако – только оно не опустилось, а поднялось, поставила на стол свечку и открыла оконную раму, впуская в комнату свежий воздух.
Ладно, спать мне тут всё равно не придётся.
Только колдун и его слуга уснут – сразу сбегу.