Страница 40 из 69
Шел дождь, сбивая с деревьев начинающие желтеть листья. Самый не любимый, мелкий, моросящий, какой– то ноябрьский дождь, не обращающий внимания на такие мелочи, как конец лета, и свое полное несоответствие сезону.
«Пойду к мисс Харонтис! – решила я. – Точно! Выговорюсь, мне легче станет. Она обязательно скажет что– нибудь неожиданное и ободряющее. И вообще, я по ней соскучилась!»
Мисс Харонтис была моим тайным оружием от напастей.
Когда мы с Ларкой боролись за выживание, я обнаружила в себе привычку гулять по этому городу в особо тяжелые моменты, когда чувство безысходности накрывало с головой, не давая продохнуть. Казалось, все: ни черта никогда не изменится в нашей жизни, что бы мы ни делали, как бы ни старались. Нам не выбраться из нищеты, усталости вековой, трудностей бесконечных! Тогда я ехала в центр и бродила, отрывая час– два от работы или сна, исцеляя себя. Я любила Калле. Старый город. Старая столица. Очаровательные узкие улочки и старинные площади Калле усеяны прекрасными образцами домов разных архитектурных стилей, создающих интереснейший контраст и переносящих в атмосферу самых разных исторических эпох. Калле –город сотни шпилей и тысячи колон. Для того чтобы понять это, нужно посмотреть на великолепную панораму, которая открывается с высокого берега полноводной и стремительной реки Нистлы. Город украшают шпили старинных храмов и башен. Калле –город архитектурных жемчужин и древних памятников истории. Город, который стал слишком мал. По красивым узким улицам не могут проехать автомобили и дилижансы. Старые и кривые улицы не предназначены для этого. Даже экипажи и машины здесь другой модификации и движутся по совсем другим правилам, нежели в других городах. Иногда проще и быстрее добраться пешком, нежели нанять экипаж. Я полюбила его не с первого взгляда, а с первой вот такой прогулки. Я бродила по бульварам, переулкам, дворикам, аллеям, впитывая в себя дух города и поражаясь его силе и мудрости. Этот город очень походил на Земную Прагу.
Со временем у меня появились любимые маршруты, места, улицы, которые, как мне казалось, успокаивали больше других.
Как– то зимой я гуляла по одной из набережных и заметила женщину, одиноко сидящую на скамейке. Я удивилась – было очень морозно, поэтому гуляющих людей почти не встречалось, и уж тем более никто не сидел на скамейках. Подошла к женщине и спросила:
– Вам плохо? Может, помощь нужна?
– Нет, деточка, но за заботу спасибо!– ответила, улыбнувшись, женщина.
На вид ей было около семидесяти, очень приятная, улыбчивая, с веселыми, задорными глазами пожилая женщина, которую ни бабушкой, ни старушкой никак нельзя назвать. Она была хорошо одета – шубка, муфточка; уложенные в прическе под кокетливой шляпкой волосы, румянец на щеках, обаятельная улыбка.
К тому времени я уже привыкла к моде этого мира, которая мне очень нравилась, иногда улицы города превращались для меня в кадры старого советского кино о Шерлоке Холмсе.
– Я гуляю каждый день, – пояснила женщина. – Быстрым шагом, в любую погоду, а эта скамейка – некий финиш моего маршрута, я отдыхаю здесь десять минут и уже спокойным шагом возвращаюсь домой.
– Я бы так не смогла! – проникаясь уважением, ответила я. – Каждый день, невзирая на погоду и настроение!
– Сможете, когда не захотите сдаваться возрасту и тому самому настроению. Мои десять минут прошли, – поднимаясь со скамейки, сказала она. – Может, прогуляетесь до моего дома и выпьете со мной чаю?
– Это, наверное, неудобно, – смутилась я. – И потом, небезопасно вот так приглашать в дом незнакомого человека.
– Я людей вижу сразу, меня очень нелегко обмануть. А вам, как я поняла, надо с кем– то поговорить!
И я согласилась. Мисс Харонтис, как звали мою новую знакомую, жила недалеко от места нашего знакомства, в старом доме, в огромной светлой квартире с высоченными потолками. Когда мы вошли, я вздохнула от восхищения и забыла дышать, так необыкновенно созвучна мне была атмосфера этой квартиры.
Мебели немного, но старая, еще прошлого века, добротная, из цельного дерева. Никаких слоников, вязаных салфеточек и, главное, герани, которую я терпеть не могла. Много книг в стеллажах до потолка, фотографий в рамках, стоящих на комоде и трюмо, огромный фикус в эркере, легкие занавески на высоких окнах, дубовый круглый стол, укрытый скатертью до пола, светлые акварели на стенах, какие– то необыкновенные статуэтки, шкатулочки, милые безделушки, еле уловимый запах роз, корицы, ванили.
Я ходила по большой гостиной и дотрагивалась до вещей кончиками пальцев, преодолевая чувство неловкости, так неудержимо мне хотелось все это потрогать. В атмосфере и обстановке дома не было никакой вычурности, продуманности интерьера, гармоничный, непринужденный беспорядок, где каждая вещь дополняла другую, находясь на своем месте. Самый настоящий шебби– шик
[21]
[Шебби-шик (Shabby Chic) — стиль интерьера, который сочетает элементы старины и современности. В переводе с английского означает «потёртый шик». Стиль универсален: подходит как для интерьеров, так и для декора мебели, аксессуаров, текстиля и даже посуды.]
.
– Я вижу, вам понравился мой дом? – услышала я голос за спиной.
В это время я рассматривала акварель с авторской подписью, повернулась и, не сдержав восторга, ответила:
– Невероятно! Это очень созвучно моему внутреннему миру! Как бы это объяснить?
– Я вас прекрасно поняла. Это квартира моих родителей. Здесь почти все сохранилось, как было при маме. Кое– что добавила я, но в целом дух сохранен. Давайте, деточка, чай пить.
Были фарфоровые чашечки с блюдцами, хрустальные вазочки с вареньем, розетки, горячий чай в пузатом фарфоровом чайнике, серебряная сахарница – все то, что уносило меня в прекрасную нереальность прошлого, успокаивая, умиротворяя.
Мисс Харонтис поразила и покорила меня сразу! Несмотря на почтенный возраст, она была невероятно живая, остроумная, мудрая, о себе она рассказывала скупо, а вот меня расспрашивала подробно о жизни, проблемах, трудностях.