Страница 18 из 69
– Ну– ну! – язвительно заметил Ролан. – А ты, часом, не того? В смысле, повело на дамочку? Напоминаю: она проходит по делу о покушении на убийство!
– Да знаю я! – с досадой ответил Итан. – Что ты нервничаешь?
– Это я нервничаю?! – возмутился Ролан. – Это по твоей роже видно, что ты на мисс запал. Первый раз тебя таким вижу, а знаю я тебя, заметь, очень давно. Эй, важняк, мисс – основная подозреваемая по делу!
– Ладно! – оборвал его Итан. – Что мы имеем?
– Мы имеем два направления: Виброу и госчиновник. Будем копать, – сказал Ролан и тяжко вздохнул.
– Будем копать, – ответил Итан и, поддержав друга, тоже вздохнул невесело
***
– Тина! – закричал с порога Арти и кинулся мне на шею. – Что ты пропала так надолго?
– Арти, солнышко, я так рада тебя видеть! Дай я тебя расцелую!
– Только без лишнего усю– сю! – сразу стал вырываться он из моих объятий.
– Тинка! Говори немедленно, что случилось! – потребовала входящая следом за сыном Ларка.
– Вы с ночевкой?
– Ну, конечно!
– Тогда мы пойдем на кухню, Арти, ты найдешь чем заняться.
– Мне сегодня удалось новый номер журнала
[11]
[Арти имеет ввиду комиксы.]
достать, –потряс цветными страницами Арти.– Вы меня не трогаете, я вас! Все довольны! Идите, сплетничайте.
– Ну, не сын у нас, а золото! – рассмеялась Ларка и поцеловала в лоб «золото».
Арти отправился читать свой журнал, а мы с Ларкой устроились в гостиной.
– Ты что, до сих пор переживаешь из– за того, что его выгнала? – спросила Ларка.
– Переживаю, но не потому, что его выгнала. Все думаю: почему я раньше с ним не рассталась? Знаешь, у меня такое чувство, будто я тяжесть непомерную с себя скинула, – призналась я.
– Слава Богине! Проняло, наконец! А то я уже бояться стала, что ты с ним всю жизнь проживешь!
– Ладно, Лар, я знаю, что ты его недолюбливаешь. Я с этим в себе уже разобралась, об этом мы поговорим как– нибудь потом. Я, правда, с участием Одри никак еще не примирилась, хотя мне ей спасибо надо говорить, что помогла все по местам расставить. Она сегодня приходила, пыталась что– то объяснить, но я еще не готова с ней разговаривать, мне время надо, чтобы ее понять.
– Нет, ну посмотри на неё?! Она еще и приперлась грехи замаливать! – громогласно возроптала Ларка.
– Да перестань ты! Банальная ситуация, я где– то читала, что процентов семьдесят измен происходит с близкими родственниками и друзьями семьи. Просто, пока это не касается тебя лично, ты не можешь прочувствовать всей глубины переживаний, и нам всем кажется, что с нами уж такое никогда не произойдет!
– Это точно… –вздохнула подруга
– Знаешь, – улыбнулась я, – когда вспоминаю то, что увидела, когда их застукала, удержаться не могу, умираю со смеху. Представь: он пыхтит такой, скачет на ней, матерится. Прям как У Филеаса Фогга: «В раздетом виде был широк, в одетом – скуповат!»
Переглянувшись, мы с Ларкой расхохотались –громко, от души, так, что выступили слезы, сгибаясь пополам от приступов смеха. На хохот прибежал Арти.
– Вы чего? – заражаясь их весельем, спросил он.
– Ничего. Веселимся! – ответила Ларка.
– Вот и правильно! Надо радоваться, что от этого придурка отделались!
– Слушай, что ребенок говорит! – продолжая смеяться, сказала Ларка.
– Арти, – удивилась я. – Ты же никогда его не критиковал.
– Мне Лара не разрешала, говорила, что ты должна разобраться сама, и на тебя не стоит давить мнением со стороны, особенно родственникам
Между Арти и Альбертом сразу установились холодные отношения. Альберт не понимал, почему я обращается с Артуром как с родным сыном, а он называет нас с Ларой по именам, почему на него нельзя кричать и указывать, как и что правильно делать. Он же ребенок, его надо воспитывать! «И вообще, ты же ему не мать, чтобы с ним так возиться, и тем более не ровесница, чтобы с ним разговаривать, вместо того чтобы дать подзатыльник, когда он не прав?!» Арти его раздражал, но я раз и навсегда определила приоритеты, объяснив, что так было, есть и будет всегда. И либо Альберт принимает данность, либо встречаться, и уж тем более жить вместе мы никогда не сможем. Это было в самом начале наших отношений, и он смирился, но своего отношения к Арти не изменил, правда, старался этого не демонстрировать так уж откровенно.
– Арти, ты есть хочешь? – спросила я. – Я похлёбку на копченных ребрышках сварила.
– Похлёбка? Клево! – восхитился Арти. – Только мы с Ларой поужинали. Я попозже, ладно?
– А я буду! – заявила Ларка. – Даже если лопну!
– Я пошел читать дальше, – махнул нам рукой Арти и умчался.
Я стала хлопотать, который раз за день накрывая на стол.
– Выпить не хочешь? – спросила у Ларки.
– А что, есть повод? – заранее испугалась Ларка.
– Есть, но странный. Я предлагаю скорее для поддержания духа.
– Кристина Алекса Бойд!!! – повышая голос, спросила Ларка. – Что случилось– то? Ты меня в гроб загонишь своим молчанием!
– Лар, давай я накрою на стол, сядем, выпьем по рюмке, и я все расскажу.
– Давай! – буркнула недовольно Ларка. – Только пошли сразу на кухню.
–Пойдём
Не выдержав бездействия и оттягивания объяснений, Ларка стала помогать мне быстро накрывать на стол, чтобы не отвлекаться от разговора, а сесть, как она говорила в таких случаях, «по– человечески, а не скакать каждые пять минут». Наконец мы устроились за столом, выпили по рюмке, закусили, и я, собравшись с духом и мыслями, выложила сразу все новости.
Зная Лару, я рассказывала подробно, стараясь не упускать деталей. Во всем, что касалось работы или трудных жизненных ситуаций, Ларка, после выплеска эмоций, за годы общения со мной научилась разбираться дотошно и скрупулезно, повторяя фразу своего отца профессора: «Из самых мелких деталей складывается полная картина, и казалось бы, незначительные вещи, а являются самыми главными».
Ларка была замечательным, талантливым дизайнером и именно благодаря своему вниманию к мелочам и деталям умела правильно ориентироваться, подмечать то, что делало её работы действительно гениальными, даже без моих подсказок. Эта черта ее характера, невероятное трудолюбие и светлая голова и помогли ей стать столь успешной.
– Ну хорошо, то, что стрелявший специально указывал на меня, это понятно, мне непонятно, какие, по его мнению, у меня могут быть мотивы? – заканчивая рассказ, задала главный вопрос я.