Страница 2 из 22
— К сожалению, да, — я со стуком опустила кружку на стол. Чай плеснулся через край, оставил на столешнице тёмную лужицу. — Это Мила. Дочь Павла.
Подруга на секунду замерла, переваривая услышанное. Потом глаза её округлились.
— Погоди. Павел — это тот самый, с которым вы полгода назад...
— Да, да, — перебила я, не дослушав. — Именно он.
Я горько усмехнулась и почувствовала, как внутри снова поднимается та волна — горячая, тёмная, пахнущая старыми ссорами и бессонными ночами. Воспоминания, которые я старательно запихивала на дальнюю полку, полезли наружу, как пружина из сломанного замка.
— Собственно, вот из-за этой «скромной и тихой» девочки мы и разошлись. Которая на самом деле далеко не ангел с невинными глазами, уж поверь мне.
Марина качнула головой. На её лице явственно читалось сомнение, смешанное с тем особым женским любопытством, которое возникает, когда речь заходит о чужой личной драме.
— Да ладно тебе, — протянула она недоверчиво. — Ребёнок ведь. Что она такого могла сделать? Ну подумаешь, подросток. Они все в этом возрасте немножко с приветом, гормоны, переходный период...
— Долгая история, Мариш.
Я надеялась, что это её остановит. Надеялась, что она кивнёт, скажет «ну ладно, потом расскажешь» и оставит меня наедине с остывающим чаем и мыслями, которые уже начинали неприятно ворочаться в голове.
Но Марина не была бы Мариной, если бы отступила.
Она поднялась со стола, обошла его, по-хозяйски устроилась в свободном кресле напротив и подпёрла подбородок рукой. В её глазах плескалось уже неприкрытое, азартное любопытство.
— А я никуда и не спешу, — заявила она, устраиваясь поудобнее. — Заказчики подождут. Заинтриговала ты меня, Майя. Рассказывай.
Я посмотрела на свою кружку. Чай уже не парил. Бергамот остыл, маслянистая плёнка собралась у края. Потом перевела взгляд на Марину — та сидела в позе прилежной школьницы и явно не собиралась покидать помещение в ближайший час.
И я вдруг поняла: мне действительно нужно выговориться. Полгода я молчала. Полгода пережёвывала эту историю внутри себя, раскладывала по полочкам, прятала, снова доставала — и никому ни слова.
— Ну тогда слушай, раз интересно...