Страница 4 из 13
– Ваша милость! – восклицает мастер Чанг, стоит мне к ним приблизиться. Он начинает кланяться и тут же выставляет руки перед собой, жестом показывая, чтобы я не кланялась в ответ. – Я недостоин, принцесса.
– Даже учитель на день остается учителем на всю жизнь, – цитирую я поговорку. – Неважно, сколько на мне титулов. Я всегда буду вашей ученицей, мастер Чанг.
– Для меня это честь, принцесса, – говорит он и кивает на юношу. – Насколько мне известно, вы еще не знакомы с моим сыном. Чанг Лян обучается в королевской академии Сюэюань, у самого́ великого ученого Йю, – сообщает старый музыкант, и его лицо светится от гордости.
Я поворачиваюсь к Ляну:
– Я о вас слышала, господин Чанг. Вы лучший ученик великого ученого Йю.
А еще один из немногих, кого Рен не смог подкупить в моей прошлой жизни.
Как же его это тогда рассердило! Под влиянием Рена я наивно полагала, что купить можно любого, если только предложить достойную цену. Теперь же понимала, что дружбу и верность человека надо заслужить; а то, что куплено за деньги, – того не стоит и долго не продержится.
Лян в свои двадцать с небольшим выглядит как любой другой молодой ученый: кожа бледная от того, что почти не видит солнца, взгляд пытливый и горячий, брови вечно нахмурены – несомненно, потому, что он сосредоточенно и усердно предается изучению наук.
– Я безмерно польщен тем, что вы обо мне знаете, – говорит Лян, и лицо его сияет. Он нервно потирает руки, и с его губ слетает неловкий смешок. – Я давно хотел с вами встретиться, принцесса. Не верится, что наконец предоставилась возможность. Мой отец высоко о вас отзывается, а я восхищаюсь вами с тех пор, как вы сразили предателя трона.
Мои щеки заливаются краской.
– Благодарю вас. Битва была жестокая, и многие в ней пострадали. Мой двоюродный брат Бо…
Дядя Йи приводил к нему врачей, но я слышала, что лучше ему пока не стало.
– Мой сын вызвался помочь юному Бо, – говорит мастер Чанг.
Лян кивает:
– Я предложил осмотреть Бо, проверить, не могу ли что-нибудь для него сделать. Хотя, конечно, я не врач, пускай и занимаюсь изучением медицины и лекарственных трав.
– Не будьте так скромны, – отвечаю ему я. – Великий ученый Йю гордится вашими знаниями и тем, что вы проявляете интерес ко многим разным дисциплинам.
Лян краснеет:
– Я не заслуживаю столь высокой похвалы.
Однако я подмечаю, что улыбка мастера Чанга становится шире, и, не будь мы сейчас на похоронах, он улыбался бы во весь рот.
– Насколько тяжела травма моего двоюродного брата, господин Чанг? – спрашиваю я, внимательно следя за выражением лица юноши. – Надеюсь, он скоро поправится? Ведь предатель всего раз ударил его в голову.
Выражение Ляна меняется несколько раз всего за секунду, а затем он отводит взгляд и тихо произносит:
– Признаться, мне неизвестно, почему господин Сан еще не пришел в себя.
Я вздыхаю и перевожу разговор в другое русло:
– Печально, что принц Вен погиб. Говорят, вы с ним были близки?
Лян коротко кивает. Поводит челюстью. Еще сильнее понижает голос:
– Порой, когда я навещал принца Вена, с ним была госпожа Сан, и мне казалось, он должен радоваться тому, что рядом его возлюбленная, но Вен выглядел скорее обеспокоенным, мрачным, я бы даже сказал – несчастным, и со временем ему становилось хуже.
– Пока не стало плохо настолько, что он покончил с собой, – заключаю я.
Насколько нам известно, Вен отослал слуг, а затем схватился за перила моста и перекинулся через них в воды пруда.
Неужели он наконец осознал, насколько ужасна и жестока Айлин?
Мастер Чанг строго смотрит на сына:
– Не разводи слухов о принце. Тебе это не к лицу.
Лян кланяется:
– Прости, отец.
Выпрямившись, он бросает на меня неспокойный, но пристальный взгляд.
У меня екает сердце. Ляну что-то известно о подозрительной смерти Вена.
Я делаю глубокий вдох и прощаюсь с ними обоими:
– Приятно было снова увидеться с вами, мастер Чанг, и познакомиться с вами, господин Чанг.
– Взаимно, принцесса, – отвечает мастер.
– Ваша милость, я счастлив, что смог увидеться с вами, – говорит Лян. – Да будут дни вашей жизни наполнены мудростью святых.
– Я желаю вам того же.
Я приподнимаю занавеску, разделяющую залы, и захожу во внутренние комнаты.
Придворная дама Йю стоит, прислонившись к дверной раме. Она похожа на обтянутый бледной кожей скелет, и под глазами ее лежат темные круги. Полагаю, после смерти Вена она мало спала и почти ничего не ела. Глаза матери полны горя, и она смотрит на Зал прощания через тонкую занавеску, сверля взглядом мою двоюродную сестру.
Моя лучшая подруга, принцесса Юнли, гладит придворную даму Йю по плечу и сочувственно что-то шепчет, но, боюсь, сейчас мать Вена ничем не утешить. Она не сводит глаз с гроба из черного сандалового дерева. Я недолюбливаю саму Йю, но все же соболезную ее утрате.
Я иду дальше вглубь комнаты.
Лишь придворным дамам позволена роскошь отдыхать на кушетках. Обычные аристократки стоят вокруг них. Подбородок Хуа вздернут, и она наблюдает за церемонией с властным безразличием солнца. Придворная дама Баи, мать Кая, кивает всем в знак приветствия с приятным выражением лица, и голос ее звучит нежно, но время от времени я замечаю стальной блеск в ее глазах.
Придворную даму Хуа можно сравнить с лезвием меча, выхваченного из ножен, сверкающего смертельной опасностью. Баи же – зазубренный кинжал, закутанный в шелка, но не менее острый.
Мне вдруг вспоминается ее образ из прошлой жизни: безжизненное тело, свисающее с балки в соседней камере. Сейчас лицо Баи выражает гордость и спокойствие, и сложно поверить, что на нем же я видела отчаяние и панику в те минуты перед ее смертью.
Я вспоминаю о том, как сама томилась в темнице, и юноша, предавший мою любовь, решал мою судьбу. Теперь я уже не та напуганная, беспомощная девчонка. Нет, я боец, и судьба моя – в моих руках.
Обе придворные дамы окружены теми, кто стремится им угодить и завоевать их расположение, поэтому я не спешу обратиться к будущей свекрови. Я отворачиваюсь, и в ту же минуту ко мне подходит Юнли.
– Мы с тобой давно не виделись, – замечаю я. – Как проходят собрания королевского совета?
Принцесса много лет слушала их, не имея права сказать ни слова, но с недавних пор ей позволяют выражать свое мнение.
Юнли пожимает плечами:
– Пока неплохо. Я вношу много предложений.
– Наверняка они их впечатляют.
Юнли кивает на основной зал:
– Это надо спросить лично у тех стариков.