Страница 10 из 43
10. Максим
Она блефует. Совершенно точно блефует, пытаясь взять меня на слабо, как мальчишку в школьном дворе.
Я смотрю на Полину Сергеевну, которая откровенно наслаждается собственной дерзостью, и мысленно просчитываю варианты. На кону — контракт с немецкими инвесторами, репутация холдинга «Вектор» и лично моя гордость. Если я сейчас развернусь и уеду, проект встанет. Если соглашусь… Семь дней в глуши. Семь дней физического труда. Без привычного комфорта, без личного повара и ортопедического матраса.
Но я ведь поднял этот бизнес с нуля, когда конкуренты пытались сожрать меня с потрохами. Неужели я не справлюсь с девицей, парой грядок и курами? Да это просто смешно.
— Идёт, Полина Сергеевна, — я спокойно складываю руки на груди и откидываюсь на спинку скрипучего стула. — Я принимаю ваши условия. Семь дней. Но учтите: в следующий понедельник я лично вложу вам в руку ручку, и вы подпишете отказ от участка. Без всяких компенсаций, как и обещали. Надеюсь, вы умеете держать слово.
Улыбка на её лице на мгновение гаснет. Похоже, она не ожидала, что я соглашусь так быстро. В её карих глазах проносится тень паники, но она тут же маскирует её новой порцией ехидства.
— Договор дороже денег, Громов. Баба Глаша! — кричит она в сторону кухни. — Неси ключи! У нас тут постоялец на неделю образовался. Будет отрабатывать грехи перед природой.
Через полчаса, оставив машину сиротливо мокнуть под яблоней, я стою на пороге своего нового «пентхауса». Гостевой домик оказывается бывшей дедовской сторожкой. Маленькая избушка из потемневшего от времени бруса, густо заросшая диким хмелем.
Я толкаю скрипучую деревянную дверь и захожу внутрь. На секунду мне кажется, что я попал в музей советского быта.
— Ну, располагайся, генеральный директор, — Полина заходит следом и бросает на кровать стопку свежего постельного белья. — Кондиционера тут нет, климат-контроль осуществляется путем открывания форточки. Вай-фай отсутствует как класс, ловит только аналоговое радио на кухне, если антенну проволокой обмотать. Душ и удобства — на улице, вон там, за малинником.
Я осматриваю комнату. Узкая железная кровать с панцирной сеткой (боже, моя спина проклянет этот отпуск уже к утру), колченогий стол, старый платяной шкаф, от которого пахнет нафталином и лавандой, и пузатый умывальник-рукомойник, из которого нужно выдавливать воду штырьком снизу.
— Телевизора, я так понимаю, тоже нет? — сухо спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало уныние.
— Зачем тебе телевизор? У тебя за окном такое шоу начнется завтра в пять утра, никакой блок-бастер не сравнится, — Полина весело подмигивает мне. — Переодевайся, Громов. Вещи баба Глаша тебе найдет — у её внука как раз твой размер, он в городе учится, шмотки тут оставил. Твой костюмчик в этих краях долго не протянет. Жду тебя через пятнадцать минут на хоздворе, выдам инвентарь.
Она разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.
Я остаюсь один. Сажусь на край кровати, и сетка под моим весом издает такой жалобный, протяжный скрежет, что мне становится искренне жаль свои нервы. За окном заливисто и нагло кукарекает петух.
— Ну держись, фермерша, — шепчу я, расстегивая часы и аккуратно выкладывая их на пыльный стол. — Посмотрим, кто из нас сломается первым.