Страница 3 из 12
Глава 1 На пределе
Сюдзиро открыл глаза и приподнялся. Тело пронзила резкая боль, он скривил лицо и застонал.
– Где я?..
На миг почудилось, будто время повернулось вспять и он вновь оказался в Киото, охваченном смутой, в том самом дне, когда встретил Сино.
– Сюдзиро-сан! – радостно вскрикнула Футаба с влажными от слёз глазами.
Синдзиро, сидевший рядом с ней, с облегчением выдохнул. Напротив, прислонившись к стене у двери, стояла Ироха. Сознание прояснилось: он в самом разгаре кодоку, кровавой гонки, способной лишить жизни в любой момент.
– Я же говорила, от такого он не помрёт, – небрежно бросила Ироха. Только вот еле заметные ямочки на щеках говорили обратное: она волновалась за брата не меньше остальных.
– Я что, спал?
– Вы не помните? – взволнованно спросила Футаба.
– Мы с Синдзиро направлялись в Какэгаву…
После ожесточённой схватки в почтовом отделении Хамамацу они двинулись к Какэгаве – городку, что лежал в трёх станциях отсюда. Выходить на Токайдо было безумием, поэтому они свернули с тракта и подались в обход. На закате переправились через реку Тэнрю, а с наступлением ночи обогнули Фукурои с севера.
– Вы начали задыхаться, а когда я с вами говорил, то отвечали невпопад… – обернувшись, сказал Синдзиро.
По его словам, дыхание Сюдзиро было тяжёлым с самого выхода из Хамамацу и с каждым мгновением становилось всё хуже. Неудивительно. Он потерял много крови, к тому же на полную использовал техники Кёхати-рю.
Медлить было нельзя. Чтобы скорее оторваться от Хамамацу и нагнать спутников в Какэгаве, Сюдзиро бежал изо всех сил, но, видимо, достиг предела. Он смутно помнил, что в середине пути тело стало тяжёлым, как свинец, и перестало слушаться.
– Синдзиро-сан… – Футаба начала рассказывать, что случилось в Какэгаве.
В час кабана, около десяти вечера, Рокудзон уловил измученный голос.
«Ироха-сан, мы уже близко», – раз за разом повторял он.
Она выбежала навстречу и вскоре наткнулась на изнурённого до предела Синдзиро, волочившего Сюдзиро на себе.
– До города оставалось около одного ри[1]. Долго же ты меня тащил…
– Удивительно, но вы шли сами, хоть и были без сознания. Поэтому мы и смогли сюда добраться.
– Спасибо.
Сюдзиро был искренне благодарен. Синдзиро спас его дважды. И тогда, в Хамамцу, и сейчас – без его помощи он не добрался бы до Какэгавы.
– Слабым он совсем не выглядел… – Ироха отвела взгляд.
– Поначалу он действительно уступал, но затем начал сражаться в полную силу. Как в былые времена.
– Значит, настолько всё плохо? – устало вздохнула Ироха.
– Да. Опасный соперник.
Кандзия Букоцу. Выбравшись из почтового отделения Хамамацу, Сюдзиро осмотрел себя – ни единого пулевого ранения. Кроме пары лёгких ожогов, на теле были лишь порезы от меча противника.
Сюдзиро вкратце рассказал обо всём: что силы были равны и что Букоцу стал только сильнее, вытащив свой стеклянный глаз.
– Он сгорел?
– Этого не знаю. Вряд ли такого, как он, убьёт огонь.
– Проблема. Раз уж ты не смог его прикончить, мне это тоже не под силу.
Излишняя уверенность в своём могуществе, показная храбрость, надежда на победу – бесполезны. Хладнокровно оценивай врага. Так с самого детства твердил им учитель. Оставшиеся наследники Кёхати-рю понимали: сейчас самой сильной из них был Сикура, затем шёл Сюдзиро и только потом Ироха.
– Постараемся не вступать с ним в бой.
Возможно, вдвоём с Ирохой они бы смогли расправиться с Букоцу, но сейчас нельзя рисковать. Если уж и сражаться, то только после воссоединения с Сикурой.
– Который час?
Сквозь сёдзи сочился синеватый свет – близился рассвет. Пора было уходить, пока не нагрянули нежданные гости.
– Здесь есть часы. Я схожу взгляну, – Синдзиро поднялся.
Недешёвая вещь, даже в Токио была редкостью. Но вот в гостевых их стали ставить всё чаще. Кому, как не путникам, дорого время?
– Около пяти, – сообщил он, вернувшись.
– Выходим.
Сюдзиро встал. Мысли о преследователях из Хамамацу тревожили его меньше всего. Окубо Тосимити – вот чья жизнь в опасности. Сикура, конечно, не подведёт, но лучше поскорее добраться до столицы самому.
Чёрный жетон по-прежнему у Синдзиро, а значит, остальные участники знают, где они. Нужно быстрее добраться до Симады, чтобы избавиться от него. И, что ещё важнее, нельзя снова оказаться в хвосте: это верная смерть.
И последнее. Гилберт, тот европеец, которого они встретили между станциями Сирасука и Араи, предупредил: Иокогаму лучше покинуть до двадцатого мая. В этот день в порт прибывают важные гости из Англии, охрану усилят, и пройти через город с оружием станет почти невозможно.
Сегодня тринадцатое мая. Кажется, время ещё есть. Но только не когда идёт кодоку – беспечность только навредит.
– Я готова, – бросила Ироха, надевая тэкко[2].
– Как хорошо, что ты была здесь.
Напади враги ночью – Футаба не дожила бы и до рассвета. Даже хуже. Шансов добраться невредимой до Какэгавы у неё почти не было.
– Быстрее давай, – Ироха угрюмо поторопила брата, сделав вид, что не слышит благодарности.
Они вышли из гостевого дома около половины шестого. В синеватом мареве предрассветных сумерек тянулась пустынная дорога.
– Сюдзиро-сан, как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спросила Футаба, как только они покинули город.
– Не волнуйся. Я хорошо поспал, – он улыбнулся в ответ.
С начала кодоку он ни разу не спал по-настоящему глубоко. Но вчера удалось выспаться – и теперь он чувствовал, как силы постепенно возвращались к нему.
– А как же раны?
– Зашиты.
– Синдзиро-сан? – удивилась Футаба.
– Ох, кажется, я забыл сказать. Сюдзиро-сан сам… – Синдзиро поморщился.
Вчера возле реки Тэнрю Сюдзиро вновь осмотрел свои раны. Одну, самую глубокую, он сам зашил при свете луны.
– Нитку с иголкой с собой таскаешь? – восхитилась Ироха.
– Подумал, что могут пригодиться. К тому же…
Сино настояла. Сюдзиро не стал спорить. Игла и нить не раз выручали его во время войны Босин, поэтому и в этот раз, готовясь к худшему, он положил их с собой.
Интересно, как там Сино и Тоя?
Сюдзиро думал о них постоянно. О том, как тяжело сейчас Сино. Но знал: стоит ей увидеть его таким – и она, забыв про всё, начнёт переживать за него. А он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не из-за этого.
– Всё хорошо, – тихо прошептал он, глядя на восточное небо, залитое платиновым светом. – Всё хорошо.