Страница 14 из 20
Погрузившись в воспоминания о прошлом, Сона приблизилась к величественному дубу. Раздвинув густые ветви, она оказалась за густой завесой листьев. Ветви росли одна над другой, образуя что-то вроде лесенки, и девушка с ностальгической улыбкой на губах стала взбираться наверх. Кора дерева, должно быть, еще помнила прикосновения ботинок, которые карабкались здесь когда-то. А эхо детского смеха, казалось, всё еще звучало в воздухе.
И тут в метре над собой она заметила какой-то темный силуэт и замерла.
Запрокинув голову, Кружевница вглядывалась, пытаясь разглядеть лицо чужака. Но видела лишь полотнище черной ткани, трепетавшей на ветру. По облачению она догадалась, что это, вероятно, один из гостей, прибывших на праздник. Но почему он прячется здесь, на верхушке дерева?
Девушке вспомнилось видение тени в вестибюле Атриума и пятна крови на полу. Она прогнала воспоминание взмахом ресниц и, повернувшись спиной, приготовилась обратиться в бегство.
С глухим стуком кто-то спрыгнул.
– Подождите!
Сона остановилась, как будто парализованная звуками мужского голоса. Он был совсем не похож на те, что она слышала, когда проходила мимо Маэстро. Его ноты были более высокими, певучими, неуверенными, словно полными сомнения.
– Почему вы убегаете? Я вас напугал?
Она услышала шелест ткани и звук шагов за спиной. Мужчина приближался.
Дрожащими руками девушка поспешно накинула капюшон. Тонкая ткань опустилась на голову, почти полностью закрыв лицо, отчего все контуры стали размытыми, а краски окружающего мира поблекли.
Сону терзало чувство вины. Подумать только, она едва не встретилась с ним взглядом! Девушка внутренне упрекала себя, вспоминая первую заповедь, внушенную Настоятельницами: служительницы Соль должны жить в изоляции от мира и оставаться бесстрастными. Согласно легенде, которая с течением веков превратилась в незыблемое правило, Кружевницы обладали даром изменить судьбу Смертного одним только взглядом. Предание, о котором Сона никогда раньше не задумывалась.
Когда незнакомец подошел к ней вплотную, девушка низко опустила голову. Ее пронзила тревожная дрожь.
– Я сожалею, если это так.
Сона кусала губы, продлевая мучительное молчание. Должна ли она уйти? Наверное, это будет оскорбительно по отношению к именитому гостю. Что же делать? Застыв в нерешительности, она почувствовала, как участилось ее дыхание.
– Вы молчите?
Сона прошептала что-то неразборчивое, потонувшее в складках ткани и шелесте ветра. Она чувствовала себя смешной, стоя перед незнакомым собеседником и разглядывая его безукоризненно начищенные туфли и идеальный крой нижней части брюк.
– Вам нравится моя обувь, не так ли?
Смех молодого человека раздался в воздухе подобно звучанию плохо настроенного инструмента.
– Вы, наверное, слышали, что, встретившись взглядом с Кружевницей, вы рискуете изменить свою судьбу, – прошептала она вместо ответа.
Сона прикусила язык. В конце концов, она не делала ничего плохого, отвечая на вопрос незнакомца. В подобных обстоятельствах беседы с гостями разрешены. Однако внутри у нее оставалось ощущение чего-то запретного.
– Осмелюсь предположить, что вуаль, которая покрывает сейчас вашу голову, скрывая даже глаза, призвана защитить меня от вашего взгляда. Я прав?
Девушка почувствовала, как невыносимо сводит мышцы спины, шеи и плеч. Едва держась на ногах, она выпрямилась, стараясь не смотреть при этом в лицо собеседнику.
– Что привело вас сюда?
– Я здесь живу, – ответила она.
Молодой человек закашлялся, охваченный каким-то болезненным приступом. Затем заложил руки за спину, выпятил грудь и застыл в позе невероятно благородной, но, очевидно, крайне неудобной.
С каждой секундой Сону все больше снедало какое-то странное любопытство. Она убеждала себя, что он не может ее разглядеть, и наконец решилась бросить застенчивый взгляд в его сторону. Тут же ее щеки заалели. Смуглая кожа загорелась огнем.
Юноша, высокий и стройный, был одет в темно-синий костюм из кожи и замши. Густые темные волосы обрамляли лицо с высокими скулами, на которых играл румянец. Он выглядел моложе, чем она предполагала. Вероятно, они были одних лет.
Сона испытала чувство неясного удовлетворения от увиденного. Разве это так уж плохо?
– Приношу свои извинения, я должен был раньше догадаться… Я забыл представиться: Алистер Серенато, Музыкант, – сказал он. – Я учусь в Академии Музыки в центре Арада. По правде говоря, я еще студент, но мой курс заканчивается через несколько месяцев, поэтому я позволил себе употребить это наименование.
Кружевница искоса посмотрела на его протянутую руку. Она не знала, что ей делать. Были ли разрешены подобные контакты?
Молодой человек с гордостью назвал себя Музыкантом, это многое объясняло: он принадлежал к тем привилегированным Смертным, кто удостоился музыкального образования. Кроме того, этот титул означал, что его обладатель прошел обязательные десять лет обучения и успешно сдал экзамены, считавшиеся наиболее сложными во всех Семи Королевствах, а затем снискал одобрение самого короля.
Взволнованная, Сона облизала пересохшие губы. Ей вспомнилось, как в детстве испытывала зависть к Музыкантам, наведывавшимся в лавочку к отцу. Ведь они обладали совершенно особым правом: им было разрешено создавать собственные магические мелодии, сочинять музыкальные заклинания. И секрет их создания строго охранялся этими представителями элиты.
– Я впервые удостоился чести посетить Атриум и очень польщен. Я сопровождаю моего наставника Маэстро.
Он, казалось, чувствовал себя обязанным заполнять тишину словами. Всё в нем выглядело каким-то механическим; слова и жесты были заученными, подготовленными и отрепетированными.
– Возможно, вы о нем слышали? Гамиш Эвиртоз. Исключительный Музыкант!
Сона едва удержалась, чтобы не закатить глаза к небу. Теперь понятно, как такой молодой человек мог добиться столь многого: он был протеже одного из самых крупных сановников, учеником влиятельнейшего Маэстро в королевстве. И это был тот самый Гамиш, пьесы которого ей довелось разучивать.
После подобных признаний Кружевница не знала, что делать. Должна ли она просто кивнуть в знак согласия или он ждет, что она скажет ему что-нибудь приятное? В свою очередь, девушка откашлялась, не в силах пошевельнуться. Ее ослабевшие руки непроизвольно коснулись металлической броши. Этот жест немного подбодрил и успокоил ее сильно бьющееся сердце.