Багровая тьма

Елена старалась отогреть сестру, которой часто бывало холодно и одиноко. А та затихла и теперь даже не плакала. Это у них тоже семейное: горе быстро уступало место действиям.

– Как думаешь, мне стоит рассказать Артуру?

– Честно, не знаю. Решать только тебе.

Артур не был ведьмаком, не принадлежал Ковену, вообще о нём ничего не знал, да и в мистику не верил. А к увлечению сестёр мистикой относился с некоторой толикой снисходительности. Лера боялась, что её лунные прогулки и спонтанные ритуалы окажутся для него слишком странными, он их не поймёт. Елена не одобряла недомолвки, но не лезла.

– Я поговорю с Кариной, может, она что-то подскажет. Приглашу её на чай. – Мысль посоветоваться с тётей казалась не так уж и дурацкой.

– Только, чур, когда меня дома не будет. Не выдержу расспросов про свадьбу. А почему Влад так быстро уехал?

Вот об этом говорить совсем не хотелось, но раз уж пошли откровения… Елена поморщилась:

– Секс. Твой и Артура. А что ты так смотришь? Между вами искрило, такая энергетика. Я прямо спросила, голоден ли он. О, ты бы видела этот взгляд.

– Чёрт, лучше бы он так смотрел, когда свалил в феврале! И вообще… как ты?

– Мне было горько видеть его. – Сердце царапнуло: и приятно, разве нет? Но Елена прогнала эти мысли. – И он пришёл по делу, с просьбой. Я не знаю, как к этому относиться. Ещё не хватало, чтобы нашу семью втянули в сомнительные ритуалы или их последствия. Не хочу в этом вариться. Наверное, мне поэтому неприятно, что именно Влад принёс это в наш дом.

Она хорошо запомнила его взгляд, прикипевший к двери. И как он прошёл мимо неё. Их пути разошлись, вряд ли можно принять его эмоции на свой счёт. Да и зачем, если в прошлый раз их отношения принесли только боль.

Но злость, как Лера, Елена не испытывала. Она провела пальцами по мягкому фиолетовому льну штанов. Сестра рядом успокаивала. Они во многом не сходились, но без Леры рядом одиночества было бы куда больше.

В комнату заглянула Дымка, видимо, искала хозяек, чтобы те услужливо подсыпали корма в опустевшую за ночь миску. Или ради мягких ласк и любви – в конце концов, её ищут не только люди. Она подкралась к Елене и уселась рядом. Её даже не спугнула Лера, которая резко обняла Елену.

– Только не плачь! Он точно этого не стоит.

– Нет, что ты. Слёзы остались в марте.

– А ты предательница! – Лера сверкнула взглядом на невозмутимую кошку. Та только ухом дёрнула. – Забралась к нему и ластилась. Пф!

– Ну ладно тебе, она просто его узнала. – Елена защищала то ли Дымку, то ли Влада. – Скажи, а ты правда поссорилась с редактором?

– Я соврала. – Лера с досадой дёрнула нитку из платья. – Я испугалась и не хотела тебе ничего рассказывать. Пойду к Артуру. Ему скоро на работу.

– Конечно. Я приберусь.

Валерия поднялась и поправила платье. Она выглядела куда спокойнее и тише, хотя Елена сомневалась, что так просто забудет про ночь с ритуалом. Но тут Лера встрепенулась:

– Тебе помочь?

– Давай попозже. Когда Артур уедет.

– Хорошо. И… спасибо тебе. Правда, спасибо.

Когда Артур вошел в хирургическое отделение, ему показалось, что свет ламп ослепил, а запах хлорки резко ударил в ноздри. Да и сам медицинский центр, в котором он работал, обдал резкими ощущениями, долгие годы казавшимися привычными. Может, так подействовал секс с Лерой?

На этой мысли Артур завис. Он ещё чувствовал её запах – едва заметный аромат лилий – и помнил хрупкое тело и как она распласталась на полу, в одном кружеве, а Артур поставил ногу в тяжёлом ботинке на рёбра, желая, чтобы её дыхание принадлежало только ему. Его знакомые качали головами, когда он упоминал возраст возлюбленной – десять лет разницы: дико, странно, слишком много. Он в глубине души опасался, что однажды Лера выберет кого-то другого. Она любила внимание мужчин, легко флиртовала и всегда выглядела соблазнительно.

Он ошалело смотрел на неё тогда, в октябре, оказавшись на вечеринке по случаю Хеллоуина в незнакомом доме. И не знал даже, как подступиться. Лера отлично справилась сама.

– Так ты хирург?

– Кардиохирург, да.

– Значит, любишь острые предметы. – Лукавая улыбка, блёстки на лице.

– Я умею с ними обращаться.

– Покажешь? – Подол платья пополз вверх по бедру. – Вот здесь оставь свой телефон. Одолжить кинжал? У меня есть.

Влад прав, что женщину помолвкой не удержать. Артур верил, что их отношения зависят не только от колец и клятв и что он даёт достаточно, чтобы она оставалась с ним.

Хотя иногда Лера выводила из себя. Артур искренне расстраивался, что они никак не съедутся. А если спрашивал Леру, та смотрела на Елену, которая только плечами пожимала. Артур терялся в догадках и дал себе обещание: если до этого Хеллоуина ничего не поменяется, он проявит настойчивость. Уже год они вместе. Полгода помолвки. Он хотел большего или хотя бы понять, почему Лера не готова идти дальше.

Артур подошёл на пост, чтобы свериться с графиком. Сегодня предстояла многочасовая операция, до неё – обследование пациента, которому два дня назад провели шунтирование, и несколько консультаций. А Артур чувствовал себя так, будто перепил энергетиков: сердце колотилось как бешеное, он не мог усидеть на месте, а все ощущения обострились.

Слишком сладкие духи медсестры, разве это допустимо? Кислый запах кофе из дальнего конца коридора. Оглушительная мелодия звонка у коллеги-хирурга, который прошёл мимо, на ходу пожав руку Артуру. Его зычный голос: коллега спрашивал о результатах обследования сына.

Артур прикрыл глаза и мотнул головой.

Нет, даже после самого бурного секса он не ощущал себя так… полно. Насыщенно. Звуки, запахи. Мир раскрывался для него, и он подмечал то, на что раньше не обращал внимания. От этого становилось не по себе. Но не только от этого.

Артур любил скорость, адреналин, яркие эмоции, но никогда – изменённое состояние сознания. Сейчас он не мог понять причину таких перемен в себе, и вот это пугало. Артур прошёл в кабинет, который делил с коллегой, и уселся за компьютер, но мысли возвращались к прошедшей ночи.

Он толком не помнил, что произошло.

Тёмная дорога, поворот, в который он неудачно вошёл на байке, заднее колесо повело. А вот дальше – туман. Очнулся Артур от того, что нога затекла. Мотоцикл валялся в стороне, весьма побитый, и никого. Джинсы порваны в одном месте, кровь их пропитала, но, видимо, быстро остановилась. Так же и с бровью: рассечена, корка неприятно засохла, но даже зашивать не пришлось.