Страница 68 из 74
Петр Валентинович внезапно замолчал и уставился на меня. В уголках глаз у него выступили слезы.
— Тогда вы решили скрыть тело в воде. Вместе с его проклятой машиной, — закончил я его историю.
— Именно так. Чтобы тело не всплыло, я привязал его к капоту. Надежно привязал. Кто бы мог подумать, что в это место приедут рыбаки и станут удить рыбу. Что ж можно сказать, что мне банально не повезло.
Безгородний пожал плечами.
— Вы сказали, что Колмыкова не убивали. Тогда кто убил его и доктора Шубика.
— Я думаю, что вы знаете. Я, конечно, не должен говорить против своего сына. Но одно дело Тапочкин. Он виноват и заслужил смерть. А вот Колмыков и Шубик. Они не были виноваты. Они никого не убивали. Юра вернулся из тюрьмы обозленным. Он никак не мог найти цель в жизни. Никак не мог устроиться в новой своей реальности. Он винил себя в смерти Стаса. Это единственное, что жгло его душу. И я рассказал ему о Тапочкине и Колмыкове. Он хотел тут же ехать к Тапочкину и убить его, но я сказал, что он уже мертв. Тогда Юрий решил убить Льва. Он не слушал меня. Он считал, что Лев тоже виноват, что он заслуживал смерти. Я пытался его остановить. Я правда пытался, но у меня не получилось. Юрий уехал в Ленинград. Потом, когда все произошло, и он вернулся. Я разговаривал с ним. Он все мне рассказал. Он встретился с Колмыковым. Пришел к нему как брат старого друга. Они выпили. И он обвинил его в смерти брата. Лев сказал, что не убивал. Он пытался объяснить, почему никому не рассказал об убийстве, но Юрий был слишком зол. Он убил его из того же оружия, что и я Тапочина.
— Как к Юрию попал наградной наган вашего отца?
— Он знал, где я его храню и просто забрал его. Я даже не подозревал об этом. Пока он сам не рассказал. Я потребовал, чтобы он вернул оружие. Но он сказал, что ему оно нужнее. Юра очень злился, что не сам убил Тапочина. А провалялся в это время в больнице.
— Зачем он убил доктора Шубика? — спросил я.
— Шубик был случайным свидетелем смерти Колмыкова. Он приехал к нему в мастерскую. У них была назначена встреча, но он задержался. Шубику удалось сбежать тогда. Но Юра узнал его и вычислил через знакомых в Мичуринском его место работы, а затем и место жительства.
Петр Валентинович помолчал минуту, а затем добавил:
— Боже, как же я устал.
В этот момент раздался скрежет ключа во входной двери, а затем возмущенный женский голос:
— Кто вы такие? Что здесь делаете?
— Люда, — встрепенулся Безгородний.
Она вошла в комнату в сопровождении милиционера Лисакова.
— Петя, что здесь происходит? — растерянно спросила она.
Мы арестовали Петра Валентиновича. У его жены случился нервный припадок, а затем сердечный приступ. Пришлось вызывать скорую.
Я покидал квартиру Безгороднего с тяжелым сердцем. Дело было закрыто, но это не принесло мне морально-нравственного удовлетворения.
Всю дорогу до Ленинграда я молчал. Рябинин тоже. Только на въезде в город он неожиданно спросил:
— Скажи, если бы твоего сына убили, а убийца избежал бы правосудия, как бы ты поступил?
Я честно ответил:
— Не знаю.
Дело об убийстве конструкторов Самоделкиных было закрыто. Утром мне предстоял доклад Амбарову, потом составление отчетов и передача дела дальше по инстанциям. Но впереди были новые дела, новые преступления и несправедливости. Мир не менялся.
Я довез Рябинина до дома, высадил и поехал к себе. Я собирался выпить водки и лечь спать, но моим планам не суждено было осуществиться.